Вячеслав Шалыгин - Перевернутые дни

Ознакомительный фрагмент

- Уходи, - неожиданно приказал киоскер. - Быстро.

- Что? - удивился Иван.

- Ара, не раздражай, да? - послышалось справа. - Тэбе сказано - иди, значит иди... Аня, проводи джигита, я сал-поторгую...

Иван оглянулся и увидел, как один из чернявых торговцев цветами раскрывает жестяную тумбу-термостат и вынимает из-под слоя голландских роз конструктивно древние, но ухоженные, словно только с завода, "калаши". Он раздавал их каким-то неприметным людям, и те, деловито проверяя наличие в магазинах патронов, один за другом уходили по эскалатору вверх.

Аня, миниатюрная блондинка с печальными синим; глазами, дернула Ивана за рукав.

- Идем.

- Куда? Зачем?

Всех этих людей Иван не знал и доверять им не спешил Он снова обернулся к эскалатору и увидел одного из сопровождающих, помощника самого Нагана. Тот коротко кивнул и указал взглядом на девушку. Пришлось подчиниться. Аня провела Ивана по короткому переходу до неприметной дверцы и постучала в нее быстрой, но правильной морзянкой.

"Свои" - перевел Иван. Этой азбукой он владел ничуть не хуже. В Калужских подготовительных лагерях всех обучали одинаково. Это уже после начального курса судьба разбрасывала будущих диверсантов по городам и весям усохшей Родины: взрывников под Питер, снайперов на Ярославские полигоны, будущих резидентов в Архангельскую школу разведки, а самых способных - в Москву, в Академию ГРУ. Последние с этого момента становились настоящими призраками. Данные о них исчезали из компьютерных баз, родственникам выплачивалась компенсация, словно ребята уже погибли в бою, а друзьям и подругам рекомендовалось забыть имена избранных и никогда не здороваться с "призраками", даже если выпадет случай их встретить. Само собой, что и родные, и друзья такими парнями страшно гордились. И не задумывались, каково самим парням. Каково это быть живым трупом, "киборгом", запрограммированным на убийства и диверсии? И ладно бы все "призраки" на самом деле были бездумными киборгами, вон, как группа "Д" в армии Африканского Союза или спецотряд "Самурай" у американцев. На худой конец, неплохо было бы иметь для таких целей дивизию клонов, как хунвейбины у нынешних хозяев Евразии. И клонированные "бины", и афро-американские "терминаторы" были не слишком эмоциональны. Они не терзались размышлениями о смысле жизни и перспективности своей борьбы. А русские "призраки" - терзались. Не все и не всегда, но бывало. Потому что были не роботами и не ублюдками из пробирок, а нормальными ребятами, выросшими в киберпространстве и оранжерейных условиях высокотехнологичных интерьеров московских высоток.

Конечно, военные старой закалки, прошедшие Континентальный Передел от начала до конца, предпочли бы иметь в своем распоряжении совсем не таких солдат. Может быть, не киборгов, но все-таки и не взращенных Сетью дохляков, да вот беда, обычные солдаты кончились еще в середине "переселения народов". Пришлось делать выбор: ставить под знамена всех прочих или тайно закупать у африканцев новые военные технологии.

Сделать выбор оказалось проще простого, на проект "Д" или чуть более дешевый американский "Самурай" у Москвы, как всегда, не было денег. Как говорили герои фильма, горячо любимого рожденными еще в прошлом веке старцами: "все уже украдено до нас". А потому все завертелось по старинке и с огромным "допуском дефектовки". За этим туповатым военным словосочетанием крылось следующее: тяжелейшие тренировки, учеба, психологические тренинги и, что уж лукавить, стимулирующие медикаменты выжимали из курсантов все соки. Кто не выдерживал - списывался в линейные части или сразу на погост. И было таких устрашающе много. Зато прошедшие полный курс обучения становились настоящими "волками" и "зубрами" диверсионного дела. Их ставили во главе отрядов и групп, снаряжали всем необходимым, на них надеялись. Им доверяли, в конечном итоге, судьбу окруженной врагами страны. Если, конечно, они не проваливали первые задания. Ведь подготовка подготовкой, а запас прочности у каждого человека свой. Кто-то после Академии становился профессионалом, а кто-то миной замедленного действия. Первые выполняли работу и возвращались, вторые уходили за кордон и бесследно исчезали. Иногда просачивалась информация о том, что в реальной боевой обстановке у них сдавали нервы и они начинали палить во весь белый свет, иногда - что они сознательно нарывались на засады "бинов". Свидетелей в таких случаях, как правило, не оставалось. Они либо гибли вместе с дрогнувшими лидерами, либо пропадали за стенами лабораторных корпусов Центра генмодификации - самой страшной конторы из силового аппарата Сибирской провинции да, пожалуй, и всей Поднебесной.

Кем суждено стать Ивану - профессионалом или "миной-невозвращенцем" должно было выясниться именно сегодня, пятого февраля пятидесятого года. Сегодня был "день истины", день его первого задания. Пока не полностью автономного, под наблюдением Нагана, но все-таки формально самостоятельного, с занесением результатов в послужной список. Ивану разрешили действовать по обстановке и вести за собой стандартную группу: двух подрывников и снайпера. Наган и его охрана выступали в роли сопровождения. Вот такой расклад. И в нем не фигурировали ни грустная Аня, ни кавказский цветовод, ни киоскер, ни тем более десяток сереньких мужичков, так проворно вооружившихся "Калашниковыми" и ушедших на верную гибель.

Иван шагнул через порог и осмотрелся. Ничего примечательного, обычный коридор. Разве что традиционные для любых стен граффити более смелого содержания, чем везде. "Австралия с нами", "Желтопузые козлы, валите домой, или завалим здесь", "Латиносы - предатели", "Африка - банановый Союз", "Ниггеры - наши черножопые братья", а ниже: "Один хрен - трусы!" Карикатура на хунвейбина, а на противоположной стене странный узкоглазый человек с двумя лицами - одно на толстой заднице. Триколор от пола до потолка и десяти метров в длину, а следом надпись на красном фоне черными буквами в человеческий рост: "Сибирь - это Россия". Пожалуй, единственное высказывание, за которое можно было схлопотать срок. Все остальное - мелкое хулиганство. Даже портрет нынешнего председателя Мао Чжана в стиле бессмертных Кукрыниксов: с цитатником знаменитого тезки в руке, значком на лацкане и штыком от австралийской "М-21" в ягодице...

Аня обернулась и недовольно шикнула.

- Иду, иду, - Иван догнал проводницу. - А куда мы направляемся?

- К Отто, - неохотно ответила девушка.

Иван постарался не выказать удивления, но это ему не удалось. Аня снисходительно усмехнулась и снова пошла вперед. Иван же еще пару секунд стоял, размышляя над коррективами в плане. Если это ловушка, то он уже в нее попал, дергаться бессмысленно. Если он просто чего-то не знал и знаменитый резидент Отто должен был это ему сообщить, тем более не имело смысла сопротивляться.