Дмитрий Сергеев - Прерванная игра

Надо мной склонилось лицо. Пожалуй, это было мужское лицо. Полностью я не уверен, что мужское. Может быть, ангел?

Рядом возникло второе лицо, ничем не отличимое от первого. Я зажмурился, а когда снова раскрыл глаза, ангелов стало три. Один из них что-то произнес. Я отчетливо слышал звуки, но слова были незнакомы. Я даже приблизительно не мог сказать, на каком языке он говорит, тем не менее понял все.

- Как вы себя чувствуете? Испытываете ли желание жить?

"Жить?.. Не знаю. У меня нет никаких желаний",- хотел сказать я, но не мог пошевелить ни губами, ни языком. И все же тот, кто спрашивал, понял меня.

- Постепенно все возвратится.

- Живы ли мои товарищи? Кто меня спас? Где я?

- Вам нельзя волноваться.

Я не слышал шагов, когда они уходили. Вокруг осталась неразличимая зыбь стен и свода. Похоже, они сделаны из ничего!

Ко мне в палату по двое и по трое приходили все те же красавцы близнецы, не отличимые друг от друга. Или это был один человек, а у меня в глазах двоилось и троилось?

Я по-прежнему свободно общался с ними, хоть и не понимал ни одного слова на их языке.

- Где я нахожусь?

Мне что-то сказали - в воображении возникла пугающая бездна пространство, от которого зашлось сердце.

- Сколько времени прошло с тех пор, как я упал в пропасть?

Они ответили, но в моем сознании ответ раздвоился:

- Никто не знает этого, - был один.

А второй... Второй не облекся ни в какие знакомые понятия представилось нечто туманное и беспредельное до жути, до стынущей боли в глубине сердца. В воздухе перед глазами вообразилось число: четыре нуля и впереди тройка. Тридцать тысяч лет! Вся история человечества могла уложиться в этот срок.

И снова я ощутил холод бесконечного пространства, наполненного библейской тьмою и небытием.

***

Они разговаривали между собой.

- Может быть, индикатор не к той клемме подключен?

- Я проверил: прибор исправен. Сила эгоистических желаний полтора миллиона воплей.

- Возможно, это было нормой?

- Если так, непонятно, почему они все не перегрызли друг другу глотки?

- У них были суровые законы.

- Не будет ли он представлять опасности для нас?

- Т-сс! Мы не выключили воквер.

И сразу все оборвалось. Я продолжал слышать голоса, но смысла уже не понимал. Сквозь ресницы тайком наблюдал за ними. Можно подумать, сошлись двое бездельников и обсуждают, где провести субботний вечер. Решительно ничего невозможно прочитать по выражению лиц. А знать, о чем они сейчас говорили, необходимо: все сказанное касалось меня. Это у меня сила эгоистических желаний составляет полтора миллиона воплей (что за дурацкая единица измерения!), это я могу представить опаеность для них.

Придется держать ухо востро: мало ли что им может взбрести на ум. Интересно все-таки, как я очутился здесь? Если это не сон, то и мое появление на Земтере (кажется, так называют они свою планету) должно объясниться без всяких чудес.

Скорее бы уже подняться на ноги да осмотреться. Может быть, вовсе никакой это не Земтер, а обыкновенная психиатрическая лечебница.

"А что если я сплю?"-подумал я.

Поражаюсь, как эта успокоительная мысль не пришла мне раньше. В самом деле, нет никакой лечебницы, ни ангелов, ни Земтера - все это снится. Может быть, не было и обвала? Через несколько минут Деев скомандует: "Подъем! " я открою глаза, увижу прожженный верх палатки, услышу шум речного переката, потрескивание лиственного сушняка в костре...

Но сон продожался.

В палате никого не было. Я решил немедленно бежать отсюда, пока еще не окончательно свихнулся. Мне казалось, сил у меня достаточно, но едва я попытался встать, закружилась голова. Долго лежал навзничь не в состоянии пошевелиться.

Не слышал, когда открылась дверь, - женщина находилась уже в палате. От изумления мгновенно пришел в себя: подобного создания я сроду не видывал. Красавица издали от двери улыбалась мне. Я хотел ущипнуть себя, но вовремя передумал: если это и сон, то пусть он длится.

Она внесла поднос с несколькими пиалами и блюдами-мой завтрак. Подрумяненный бок отбивной слегка дымился паром и выглядел раздражающе аппетитно.

Мне удалось сесть на койке. С минуту я пересиливал головокружение. Должно быть, приманчивый вид обжаренного мяса помог мне справиться с тошнотой.

Я вооружился столовым ножом. Увы, делать им было нечего: то, что лежало на тарелке, лишь по виду напоминало отбивную - на самом деле оказалось мягким, как паровая котлета. Пахло карболкой и немного отдавало тухлой рыбой. Ничего отвратительнее я не пробовал даже в студенческих столовых.

...Вторично отважился в.статъ на ноги. Ступни коснулись пола, но удивительно - я совсем не ощутил прикосновения к твердому. С опаской сделал первый шаг. Ходить можно.

Правда, полной уверенности, что не увязну, не было. Я ощупал стены, мебель - все сделано из того же материала, что и пол: ни мягкое, ни твердое.

Я не знал, сумею ли отыскать в больнице сестру, которая приносила мой завтрак, но попытаться стоило. Если все -это действительно происходит во сне, то я и вовсе ничем не рискую. Проснусь, будет хотьи что вспомнить.

На всякий случай прихватил с собой воквер. Иначе как мы сможем понять друг друга. Это был очень удобный и компактный приборчик - он укреплялся внутри уха и нисколько не мешал. Я попросту не замечал его.

Длинный коридор тянулся в обе стороны. Всюду пусто, Я побрел наугад влево. Никто не встретился мне. Я быстро устал, слишком непривычно было ступать по несуществующему полу.

В уме я припас несколько пошлых острот, какие обычно мужчины говорят хорошеньким женщинам, когда хотят завязать знакомство: "Где вы приобрели такие ошеломительные глаза?" или "Почему вас до сих пор не упрятали в милицию? Страшно подумать, скольких мужчин вы сразили наповал".

За поворотом я увидел больничных сестер. Сбившись в кружок, они о чем-то секретничали. Эластичный пол поглощал звук моих шагов, я мог бы приблизиться к ним вплотную незамеченным. Я негромко кашлянул. Они как по команде повернулись.

Мне вдруг захотелось встать на голову, засвистеть через пальцы или выкинуть еще что-нибудь столь же нелепое. Посреди больничного коридора стояли двенадцать красавиц, не отличимых одна от другой. Которой же из них я собирался говорить заготовленные комплименты?

Женщины застыли в напряженных позах, их прелестные глазки подозрительно оглядывали меня, очаровательные личики выражали одно чувство - бдительной настороженности.

Они начали перешептываться. Воквер был включен, и я понял слова:

- Это не он.

- Тот должен быть в треугольниках.

- На этот раз ему не удастся ускользнуть.