Владимир Михановский - Находка

Ознакомительный фрагмент

- Легко расшифровалось?

- Что ты! Целый день мучилась. Чуть информатор не сожгла!

- Камень с Марса, наверное?

- С Аларди.

- Аларди? - повторил я название незнакомой планеты.

- Созвездие Центавра, - пояснила Лена.

Над линга-центром прорезались звезды. Стало свежо я снял куртку и набросил ее на плечи Лены.

- Что это? - Она опустила руку в карман и вытащила узкий пластиковый листок.

Я коротко рассказал, как он попал ко мне.

- Какой это язык, как ты думаешь? - спросил я.

Лена рассматривала мою находку, так и сяк вертя ее при скудном свете.

- Не знаю... Такие письмена вижу впервые, - тихо сказала она.

- Может быть, в этих знаках вообще нет никакого смысла? - спросил я.

Лена, не отвечая, подносила листки к светящейся панели внимательно рассматривая каждый.

- Все может быть, - произнесла она наконец после долгой паузы. Знаешь, что? Я попробую дать их дешифратору.

Мы вошли в машинный зал. Высокий купол-потолок сливался с вечерним небом. Над панелями бессонно перемигивались лампочки. Машинам нет дела до того, утро сейчас или вечер. День и ночь заняты они тем, что пытаются расшифровать письмена, привезенные астронавтами с далеких планет. Задача сложная, и не всегда, далеко не всегда поддается она решению. Корабли привозят знаки, вырезанные на коре тропических деревьев, нацарапанные на твердой почке, высеченные на глыбах гранита. Не все удается линга-машинам разобрать сразу. Но то, что удается, навечно оседает в их бездонной памяти, помогая дальнейшему штурму таинственных знаков...

Лена дала задание дешифратору.

После мы пили чай с медом, слушали музыку, как всегда, читали старые стихи. Я посмотрел на часы, встал и начал прощаться. И в этот миг дешифратор загудел. На пульте загорелся ровный глазок. Лена нагнулась к переговорной мембране.

- Какой это язык? - спросила она.

Дешифратор не ответил.

- Совсем как ты, - усмехнулась Лена. - Предпочитает промолчать, чем сказать: не знаю.

- А может, дешифратор перенял... - начал я, но Лена жестом велела мне молчать: дешифратор что-то произнес быстро и неразборчиво. Лена глянула на меня и повернула регулятор скорости воспроизведения.

- ...Стена заполняет собой весь мир, разрезая его надвое, медленно, чуть не по слогам произнес механический голос, лишенный всякого выражения. - Нет ей ни конца, ни края. Стена, похожая на волну неведомого моря, вдруг вставшую на дыбы...

Дешифратор дважды произнес последнюю фразу и умолк.

- Дальше, дальше, - снова нагнувшись к переговорной мембране, заторопила Лена.

- Дальше следует темное место... Логический пропуск... - сказал дешифратор. - Пытаюсь сопоставить с прежними вариантами расшифровки...

С минуту мы тщетно ждали продолжения.

- Что же ты не подобрал все листки? Машине было бы легче, упрекнула меня Лена. - Чем больше материала, тем проще поддается он расшифровке.

- Откуда было мне знать, что в них есть хоть какой-нибудь смысл? пожал я плечами. - Когда я посмотрел на квадратики и ромбы, соединенные кривыми линиями, то решил, что это упражнение ополоумевшей машины, изгнанной из линга-центра.

Лена не улыбнулась - она не приняла шутки.

- А вдруг там что-нибудь осталось? - сказала она.

- Где? - не понял я.

- На берегу.

- Говорю же тебе - ветер сразу подхватил их...

- А вдруг? - перебила меня Лена.

Я с сомнением покачал головой.

- Давай попытаем счастья? - Лена схватила меня за руку, и мы выбежали из зала.

Я прихватил фонарик, и струящаяся тропинка была поэтому для нас явственно различима, хотя протоптали ее только двое.

- Вот... здесь... лежал контейнер, - тяжело дыша, сказал я, указывая на место, ровное, как стол, - киберы сегодня превзошли самих себя.

Не отвечая, Лена подошла к берегу. Стоял прилив, и почти вся песчаная полоса была залита водой. Листков, которые мы искали, не было и в помине.

- Листки тяжелые? - задумчиво сказала Лена. - Наверное, тяжелее воды. Может быть, часть их осталась на дне? Раздевайся! - решительно заключила она.

Черная вода лежала у наших ног.

Я отдал фонарик, чтобы освободить руки, и перешагнул белую каемку прибоя.

Сильный луч следовал за мной по пятам, освещая пятачок каменистого дна. Потревоженные крабы бестолково шныряли во все стороны. Листков нигде не было: наверно, приливные течения унесли их в глубину.

Окончательно продрогнув, я уже совсем решил выходить, но в этот момент упорство искателя было вознаграждено. Отыскалось несколько листков, попавших в расщелину между камнями. Правда, после этого мне ничего не попадалось, несмотря на поиски.

- Н...наверное, в...вода смыла знаки, - сказал я, выйдя на берег и протягивая Лене один листок. Она навела на него луч: угловатые письмена, чем-то напоминающие математические символы, четко выделялись на потемневшей поверхности.

Я сделал несколько кругов, чтобы согреться, а потом пошел проводить Лену - ей надо было дежурить до утра.

Но уйти с линга-центра мне так и не пришлось. Мы до рассвета слушали странную повесть, которую рассказывал дешифратор. Он часто прерывался и надолго умолкал.

Тускло звучал монотонный голос, и перед нами разворачивались загадочные картины чужого бытия, чужой планеты.

Кто скажет, когда и где это происходило?

Хроника ли это подлинных событий?

Или неумеренная и мрачная фантазия какого-нибудь древнего автора?

...Румо медленно отдал команду, и манипулятор послушно переместил его к хранилищу - низкому строению, собранному из листов гофрированного пластика. Румо заглянул в отсек и вздохнул: снова, как вчера, он был заполнен не больше, чем нагреть. Видно, у... (в этом месте дешифратор запнулся, - наверно, подыскивал равнозначное слово в нашем языке), - видно, у белковых снова начался период сезонной хандры. А может, что-нибудь похуже? Значит, опять бесконечная возня с настройкой логических блоков. Надо сказать, опасная возня: если белковый (в этом месте дешифратор снова запнулся), если белковый, неловко повернувшись, случайно заденет землеца - тому не поздоровится.

Будь они прокляты, тупые автоматы.

Нет ничего ужасней однообразия, подумал Румо. Ну, отрегулирует он белковых роботов, а что толку? И завтра и послезавтра, и через месяц, и через десять лет одно и то же. Пшеница, пшеница, пшеница... Как будто нет ничего на свете, кроме пшеницы. Ни моря, ни мегаполиса, ни открытого космоса.

- Мегаполис - что это такое? - быстрым шепотом спросила у меня Лена, когда дешифратор запнулся.

- Кажется, огромный город. Бесконечный город или что-то вроде этого, - ответил я.

И тут же динамик ожил снова.

Другим землецам хоть бы что - они довольны своей судьбой. Некоторые даже считают, что лучше доли землеца вообще на свете нет! А что, им нельзя отказать в известной логичности. Каждый землец обладает манипулятором - совершенной машиной, которая послушно и умело выполняет все его команды, по требованию хозяина доставит его куда угодно - разумеется, в пределах зоны, даже укачает, если на землеца нападет вдруг бессонница...