Алексей Ефимов - Последние ворота Тьмы

Лэйми кивнул. Именно спасаясь от этой войны его предки заключили Хониар — один из городов Империи Джангра — в непроницаемое Зеркало Мира. Спустя двести лет они вышли наружу — чтобы обнаружить, что всё это время враг был с ними, внутри…

— Но, поскольку Вселенная бесконечна, в ней есть даже расы, которые находят более интересным не рвать друг другу глотки, а создавать нечто новое. Одна из них создала этот вот мир и нас, нашу расу — чтобы она жила в нем. Но некоторым этого показалось мало — и они двинулись к звездам, которые их вовсе не ждали…

Лэйми ещё раз кивнул. Их родина, Джангр, сначала показалась колонистам раем — они даже отказались от техники, сочтя её избыточной. И слишком поздно поняли, что в недрах планеты, в колоссальных подземных городах, таятся остатки тех, кто был разбит в вселенской битве Реальностей — разбит, но не уничтожен до конца. Один такой город обнаружился даже под Зеркалом Хониара…

— Зачем им это было нужно, я не знаю. Наверное, затем, зачем мы пишем картины и сочиняем стихи, разница здесь не в знаке, а только в степени. Мы украшаем мир красивыми рисунками, а они — новыми мирами и расами. Получилось… — он сложил вместе светлые ладони. — Представь себе два блюда диаметром, скажем… в двести миллионов миль. С зубчатым краем. На одном из них — небо, ненастоящее, такое, как в планетарии, а на другом — земля, моря, города и всё прочее. А в центре, между ними — солнце. Я знаю, конечно, что твердая конструкция таких размеров не может существовать — её собственный вес расплющит. Но раз уж ОНИ могут изменять Реальность, то для НИХ это, наверное, не проблема.

— А почему же мы тогда видим закат? — спросил Лэйми.

— Наверно, свет здесь распространяется… ну, как бы вдоль силовых линий. А вокруг солнца вращается… нечто, что их излучает. Я думаю, что там-то и живут ОНИ. Впрочем, неважно. Если так, то в центре этого мира должен быть вечный день, в большинстве областей — обычное чередование дня и ночи, а на окраинах — вот такая заря, только вечная. Идти к ней бессмысленно, потому что ты будешь идти к центру этой штуки по спирали, вдоль силовых линий. Она — что-то вроде миража.

— Но как такое может быть? — спросил Лэйми. — Как можно изменять Реальность, делая такое… такие…

— Я не знаю, — Охэйо улыбнулся. — И, знаешь, я очень этому рад.

— Но почему?

— Потому, что все мои сведения — от Мроо, обитателей тьмы. А их сведения — скорей всего одной природы с теми, какие мы имеем о Вторичном Мире…

Вторичный Мир более ста лет был смыслом жизни для многих обитателей Хониара. Там, под Зеркалом, их посещали странные видения о мире, не похожем на их собственный, и они, по мере сил, систематизировали и записывали их. Как оказалось, не всё это было выдумкой — но это не могло быть и целиком правдой. Лэйми искренне надеялся, что наиболее мрачные многочисленные подробности целиком относятся к области царившей под Зеркалом скучающей фантазии. Вот только Вторичный Мир оказался лишь частью — как он теперь видел, очень небольшой — этого, непредставимо громадного Первичного Мира…

— Так что же нам делать? — повторил он.

— Я бы хотел, конечно, увидеть создателей этого места, — мечтательно сказал Охэйо. — Только я не знаю, где ОНИ. По идее, нам надо добраться до метрополиса Вьянтары, ведь это её колонисты основали Империю Джангра. Там были пространственные воронки, соединявшие её с любым местом мироздания. Вряд ли такое возможно без ведома Строителей этого мира — и, значит, наши предки как-то общались с ними…

— Но где она находится? И, главное — как туда попасть?

Охэйо задумался.

— По-моему, здесь нет смены времен года и климат определяет только расстояние до солнца. В самом центре, под ним, должно быть постоянно сорок или пятьдесят градусов, на самом краю — где-то около нуля. Судя по холоду, мы возле этого края, хотя и не близко. А во Вьянтаре царит вечная жара. Так что нам нужно идти на юг.

— А где здесь юг?

Охэйо презрительно фыркнул.

— Юг всегда там, где солнце. Но даже если Вьянтара лежит точно к югу, то не ближе, чем в пятидесяти миллионах миль. Если ты спросишь, как я хочу преодолеть их, я отвечу — не знаю. Понятия не имею. Поэтому я предлагаю добраться до самого большого центра здешней цивилизации, какой мы только сможем найти. Там мы осмотримся и, если другой возможности не будет — останемся там жить. Ну как, идет?

— Ничего лучшего всё равно не придумаешь. Но куда нам направиться сейчас?

— Вниз по реке, я думаю. Возле неё должны жить люди. А теперь вот что, друг: пошли, пока нас ещё носят ноги.

— Но ведь скоро ночь! — удивился Лэйми.

— Я думаю, света звезд хватит, — Охэйо пожал плечами. — Знаешь, человек — тварь теплокровная и во сне тратит энергии всего в полтора раза меньше, чем при ходьбе. А без пищи по пересеченной местности можно пройти всего миль пятьдесят; потом мы умрем. Наши шансы и так незначительны; пожалуй, не стоит уменьшать их.

Темнело здесь медленнее, чем на Джангре, однако через час угасли последние отблески заката. Никакой луны не было; небо казалось пепельным из-за неисчислимого множества звезд. Лэйми хотелось не отрываясь смотреть на них — на искусственном небе Хониара звезд было не в пример меньше — и он всё время спотыкался. Вообще-то их света вполне хватало, чтобы видеть камни под ногами. Охэйо, чихая, пустился в рассуждения о преимуществах больших глаз: все жители Хониара, выросшие в вечном полумраке под Зеркалом, могли гордиться ими.

Лэйми с удивлением обнаружил, что эта, вообще-то не очень умная болтовня совершенно необходима ему. Его сердце замирало от страха. По небу, беззвучно гася звезды, плыли пятна абсолютной тьмы — он знал, что тучи, но выглядело это жутко. Бесконечный шум леса казался зловещим; иногда сквозь него пробивались иные звуки, заставляя его вздрагивать. Ему мерещились мерцающие глаза и мягкий шорох крадущихся шагов. Однажды они спугнули что-то большое, копытное, судя по стуку. Охэйо не выпускал из руки увесистую призму лазера.

Долина казалась Лэйми бесконечной и неизменной. Постепенно он потерял всякое представление о времени и иных сущностях — кроме усталости. Голод куда-то исчез, но сил не было уже никаких; после заката они прошли уже миль десять и он едва держался на ногах. Босой Охэйо вдобавок ещё и замерз, отчетливо стуча зубами, однако не отставал от друга. Под сандалиями то и дело похрустывал лед и Лэйми боялся представить, что ему приходилось выносить. Его терзал жаркий, мучительный стыд; каждый раз, когда Аннит спотыкался о камень или проламывал застывшую корку на луже он ощущал себя едва ли не его палачом. На оба его предложения — надеть его обувь и устроить привал — Охэйо огрызнулся таким тоном, что Лэйми счел за благо замолчать. Определенно, его друг свалится не первым — но это ни на йоту не уменьшало мук совести. Вот только и она уже гасла в вязком отупении…