Николай Надоумов - Зови меня Алиса

— И вот ещё… — нахмурившись, девочка вытащила из кармашка на поясе мобильник. А может, КПК или mp3-плеер. Экран сенсорный, дюйма четыре, марка не пойми какая, тоненький.

— Вы знаете, что такое телевизор?

— Ну, в общих чертах, да.

Она повернула экран ко мне.

«…акое телевизор?

— Ну, в общих чертах, да.» — взгляд поверх камеры пришёлся к месту, прямо кадр из фильма.

— Цветной? — я делано удивился.

— Да. Но знайте — вы никому не должны про это рассказывать. Это не только телевизор, а ещё и вычислительная машина, электронная книга, камера, радиоприёмник, навигатор, спутниковый телефон…

— Спутниковый? Ого!

— Радиотелефон. Космический.

— И что, можно на Луну позвонить?

Девочка раздражённо вздохнула. Надо же, какой лейтенант наивный. А меня несло. Я тоже могу дурака валять. Кто первый засмеётся, тот проиграл.

— У тебя есть родственники на Луне?

— Нет… А… Откуда это у вас?

— Что?

— В руке…

А, в кулаке у меня по-прежнему телефон, так в скорую и не позвонил.

— А-а, это? Гибрид патефона и телефона? Так мы как раз попаданцами и занимаемся. А то лезут и лезут откуда-то. И все как сговорились — надо предупредить товарища Сталина, замочить Хрущева, танки новые на коленке рисуют. Мобильники в нос тычут, а как сделать — не знают. Ты чертежи привезла? Нас интересует полный комплект проектной документации на калашник и атомную бомбу.

Девчонка оторопело захлопала глазищами. Но видимо поняла, что я дурачусь. Прищурилась недобро.

— А почему у вас петлицы такие… самодельные?

— А почему у тебя, бабушка, такие зубы? — тоненьким голосом передразнил я.

— Так. Ладно. Скажите, какой у вас тут сейчас… год?

Вот артистка. Спросила так серьёзно… Вперилась в меня взглядом, и в голубых глазах тоска такая, что мне враз расхотелось шутить.

— Две тыщи одиннадцатый…

— Что-о?!

— Две тысячи один-над-ца-тый.

— Скажи, что врёшь!

— Да нет, не вру.

— Амбец… — девчонка с убитым видом откинулась на спинку кресла. Я взял пустой шприц-тюбик и хотел было ляпнуть, мол, чтобы в прошлое попасть, надо машину времени сделать, а не всякой дурью ширяться. «Ansedol», 12.19, 12.23. Название ни о чём не говорит, а цифры… Часы, минуты? Или год-месяц? Изготовлен… Годен до… Неужели?! Не-ет, это наверняка розыгрыш. Циферки на шприц-тюбике можно маркером исправить, например. Это театралки прикалываются. Подговорили девчонку, которую я не знаю. Я ведь бываю тут редко, знаю не всех, но за последнюю неделю, пока моя меня сюда таскала, успел всех достать спорами «за историю». У многих теперь ведь никакого представления об истории, одни обрывки штампов из желтой прессы. Вот я и выступал, в смысле — выступал в качестве консультанта. И про попаданцев говорил с режиссёром. А они мне теперь спектакль устроили. Я заозирался в поисках скрытой камеры. Девочка встала, шагнула к окну. За окном пробрасывал снег.

— А почему у тебя спина чёрная?

— Сейчас посветлеет, — сказала девочка. — У ткани реакция не мгновенная. Когда садишься, на спине засветки нет. Черное пянто через несколько секунд и в самом деле поблекло и слилось с общим фоном.

— Театр-студия «Ручеёк», — прочитала девочка на стенде. — Понятно.

— Ты откуда вообще выскочила? — спросил я.

— А ты не видел?

— Нет… Шёл, и чуть на тебя не наткнулся.

— И никого рядом не было?

— Да и тебя вроде бы не видать было.

— А как тебя зовут?

— Коля. А тебя?

Девчонка промолчала. Полезла в один из кармашков на поясе. Вынула маленький плоский девайс, разложила его — это оказались выпуклые панорамные очки.

— Надень их. Посмотри. Пару минут.

— Что это за очки?

— Виры.

Я нацепил очки, то есть виры, на нос. Девчонка поправила их, сдвинув ближе к глазам.

— И что? — сказал я. — Что дальше делать?

— Сядь на стул. Смотри…

Комната исчезла. Я словно очутился в небе. Впереди была бескрайняя синева, внизу клубились облака. Вокруг, куда не оглянись, было только небо. Эффект присутствия — полный, я опасливо глянул под ноги. Себя я увидел, а пола не было. То, на чём я сидел, напоминало велотренажер, висящий в воздухе. А на мне был красный комбез. Ноги были явно не мои, и похоже, вообще девичьи.

— Высоты боишься? — раздался откуда-то голос девчонки.

— Да нет, — почти не соврал я, и поднёс руки к глазам. Руки тоже были не мои. В белых перчатках. Но перчаток на руках я не ощущал. Умом я понимал, что это всего лишь картинка, виртуальная реальность. Но до чего реальная картинка! Даже когда к самым глазам перчатки подносишь, видно все шовчики и мельчайший рельеф, и никаких полигонов или отдельных пикселей не видать!

— Возьмись за штурвал, — услышал я.

Я положил руки на штурвал. Ничего не почувствовал, но штурвал послушно качнулся. Облака вокруг тоже качнулись.

— На правой рукояти вверху газ, снизу тормоз. На себя — вверх, от себя — вниз. Всё как обычно, крен, поворот…

Ага, как обычно, если ты лётчик. Или хотя бы вирпил, как я. Я плавно нажал на газ. Облака подо мной понеслись назад. Так, вокруг меня и «тренажера» — прозрачный пузырь. На плоской панельке бегут две цифры. 1220…21… 20…19… 18… - высота, должно быть. 330… 29… 30… - скорость.

— Держи к солнцу, а то кроме облаков ничего не увидишь.

Я крутанул штурвал влево. Пузырь рванул к слепящему до боли в глазах светилу. В разрывах облаков замелькала земля, поросшие хвойным лесом холмы. Меж холмов показался город. Небольшой городок на плоском холме. Высокие здания непривычно плавных очертаний. Нет, не слишком высокие — этажей по двадцать. Громадный бирюзовый бассейн под прозрачным куполом. Легко одетые люди на улицах. У них тут лето. Я сбавил скорость и стал снижаться, чтоб рассмотреть всё получше. Вдали промелькнуло несколько таких же пузырей, промчался серебристый аппарат, похожий на минивэн без колёс. Рядом пролетел ещё один пузырь, сидящая в нем девчонка, странно знакомая, на секунду обернулась. Я вспомнил. Этот пузырь называется флип. То есть назывался так в одной фантастической книжке про будущее. Там был 2082-й год. Или 2182-й?

— Для общего представления пока хватит, — город исчез, а девочка сняла с меня очки. Мои руки ещё держали воображаемый штурвал.

— Так ты… оттуда?! — ещё не веря в реальность происходящего, спросил я.

— Оттуда.

— Какой у вас там год?

— Двадцать третий.

Две тысячи… сто двадцать третий?! Да, наверное так. 2223-й — это слишком далеко. А так — как раз, сто лет тому вперёд…

— …Кто ты?

— Зови меня Алиса, — сказала девочка, вздохнув.

— А на самом деле?

— И на самом деле. Я — Алиса. Или мне надо было под троллейбус попасть?

Я опешил. Словно услышал известный лишь мне пароль. Нахлынуло щемящею волной откуда-то из детства. Я ведь так ждал когда-то, что Алиса — та самая, из будущего, вдруг появится у нас. Зачем? Я тогда не задумывался. Появится, я (непременно я) её встречу, а что будет дальше, я представлял смутно. Виделись звездолёты, другие планеты, космические пираты и погони с перестрелками из бластеров. Но почему я решил, это именно она? У той комбез обычно красный, и стрижка не такая короткая. Нет, но… Комбез можно и другой одеть. Я боялся поверить в то, что она и есть та самая Алиса. Почему я сразу её не узнал?… А ведь глаза-то у неё и вправду Алисины. Нездешние, что ли.