Пол Мелкоу - Инопланетянин моей мечты

— А вы обсуждали это с Ватиканом?

— Ватикан представляет собой геополитическую организацию, которая, по всей видимости, не поймет, о чем я говорю.

Леттерман криво улыбается в камеру.

— Ха-ха. Дай инопланетянину волю… — встревает Пол.

— Итак, — продолжает Леттерман, — у представителя вашей расы и землянина могут быть дети. На кого они будут похожи?

— Женщина моего вида не сможет родить такого ребенка естественным образом. Голова не пройдет через родовые пути. Если ребенка извлечь хирургическим путем, трудностей не возникнет. Все особи женского пола, родившиеся в результате такого союза, будут бесплодными. Сперма метисов мужского пола жизнеспособна в отношении обеих рас.

— Это даже лучше, чем бисексуальность: целых две расы женщин.

Лабинтянин слабо улыбается, и тут звучит звуковой сигнал рекламной паузы. Достоинство пришельца непоколебимо. Зря я волновалась.

— Когда мы вернемся, вас ждет сюрприз — горячая десятка! «Десять заповедей: что делать утром после того, как вы вернулись из ночного клуба вместе с инопланетянином».

Я засыпаю, не дождавшись окончания рекламы.

Утром я чувствую себя разбитой и очень надеюсь, что через несколько минут появится инопланетянин. Его нет, и я вынуждена как-то справляться с неприятностями — Габби поднимает крик, отыскивая чистые джинсы, а я опаздываю на автобус, поэтому в следующем приходится стоять.

Мужчины моей расы тупы, неразговорчивы и невнимательны. Я сверлю взглядом каждого, кто не догадывается уступить мне место, потом вдруг замечаю корабль, висящий над Инклайном. Вокруг него снуют маленькие реактивные скутеры, словно мошки вокруг гнилого яблока; в каждом скутере инопланетянин.

Стоящая рядом женщина тоже смотрит на них.

— Ужасная суета — готовятся к отлету.

Выражение моего лица красноречивее всяких слов.

— Вы не слышали новости? Пришельцы улетают и обещают вернуться через тысячу лет. Ну и скатертью дорога! Забирают все наши знания, ничего не дают взамен, «чтобы не нарушать традиции высокоразвитых гуманоидов» — знать бы, что это такое! — и опять исчезают. Настоящие родственники могли бы погостить подольше и вести себя повежливее. А то вроде моей золовки…

— Когда они улетают?

— Сегодня вечером. Вот моя золовка, к примеру…

По дороге на работу я успеваю перебрать тысячу вариантов, но никак не хочу признавать очевидного. Женщина что-то напутала. Наверное, инопланетяне просто улетают из Питтсбурга, хотя это тоже плохо. Как же они заберут меня с собой, если собираются покинуть город, где я живу? Однако мой «Уокмен» подтверждает новость об отлете инопланетян, и к горлу подступает тошнота — совсем как тогда, в семнадцать лет, когда я узнала, что беременна Габби.

Потрясение оказалось слишком сильным — я замечаю Сильвию только после того, как она возникает перед моим столом и спрашивает, почему я бессмысленно пялюсь в пространство, а не ввожу в базу данных сведения о клиенте.

— Мне… нехорошо, — бормочу я, надеясь, что растерянный взгляд придаст убедительности моим словам.

— Ты позволила Нику вернуться? — спрашивает Сильвия. — Он опять присосется к тебе, и тогда…

— Нет, нет. — Я перебиваю ее, смущенная сочувствием начальницы. — Просто что-то с желудком.

Сильвия кивает и берет с моего стола пачку анкет.

— У меня сегодня мало работы. Можешь идти домой, а я все тут закончу.

Я киваю, пытаясь изобразить ответственного сотрудника, который был готов рискнуть жизнью ради работы, а теперь смирился, что придется весь день проваляться в постели.

— Да, Сильвия. Спасибо. — Я хватаю пальто. У дверей мои ноги сами переходят на бег.

Совершенно очевидно, что пришло время решительных действий. Нельзя больше ждать, когда инопланетяне придут за мной. Я появлюсь там сама. «Наконец-то», — скажет пришелец, прислоняясь к стальному люку своего корабля.

— Не стойте столбом, дамочка!

Меня толкает бегущий по улице парень. Он исчезает в дверях банка, а я спотыкаюсь и теряю туфлю. Каблук сломан.

— Проклятие! — Я прислоняюсь к прохладному камню здания. Утренняя толпа начинает редеть.

Туфле конец, и я снимаю другую. Осторожно переступая ногами, подхожу к газетному киоску на углу.

— Скажите, где останавливается автобус до Саут-Сайда? Морщинистый старик отрывает взгляд от «Эсквайра».

— Вон там. Тридцать седьмой номер.

— Спасибо.

Смотрю на часы. Опоздала.

— Черт!

Внезапно у меня кончаются силы, и я сажусь на бордюр. Время старта — десять часов. Лабинтиняне объявили, что челнок причалит к материнскому кораблю над Вашингтоном, а затем они покинут Солнечную систему. Исчезнут на тысячу лет.

Волна отчаяния прокатывается по телу и концентрируется где-то в животе. Дура. Я пребывала в выдуманном мире. Нужно быть полной идиоткой, чтобы мечтать об инопланетянах и о том, как они возьмут меня с собой. Жаль, что нельзя заново прожить эти шесть недель. Жаль, что нельзя заново прожить жизнь.

Эти невеселые размышления прерывает нарастающий звук, похожий на чириканье, и до меня наконец доходит, что ко мне приближается одноместный скутер пришельцев. Я поднимаю голову и вижу висящий в воздухе аппарат с маленьким серым инопланетянином. Он пристально разглядывает противоположную сторону улицы, и я вскакиваю, чтобы махнуть рукой и крикнуть ему, что я здесь.

Потом спохватываюсь, поворачиваюсь и бреду к остановке автобуса, который увезет меня домой.

Можно быть дурой, но лицемерие — это уж слишком.

— Эй! Женщина-человек!

Обернувшись, я вижу, что инопланетянин бежит ко мне, и во мне вспыхивает радость.

— Я готова. Только захвачу сумку. Я оставила ее у стола. Нужно пойти и забрать ее. И потом я пойду с вами. Дайте мне минутку. Подождите, ладно?

Инопланетянин — невысокий, но симпатичный — морщит лоб и качает головой.

— Вы не должны ни к чему готовиться. Мне требуется только образец.

— Что?

— Образец от желтоволосой женщины человеческой расы.

— А-а. Значит, живая женщина вам не нужна?

— Нет. Я не уполномочен брать живой экземпляр. Только жидкость. — Он запускает руку в рюкзак и достает маленький прозрачный цилиндр.

Наконец я замечаю потрепанную одежду инопланетянина, его неухоженный вид и желтый символ на рукаве, указывающий на ранг стажера. Какой-то ботаник. Вот уж повезло. Пришельцы улетают, и это его последний шанс выполнить домашнее задание.

— Пошел ты!

Я отворачиваюсь. По щекам текут слезы, внутри все кипит от ярости. Я злюсь на весь мир. Потом бегу прочь.