Сергей Герасимов - Уроборос

Ознакомительный фрагмент

Окна забиты досками, в комнатке кассы были выбиты двери, на полу лежал толстенный слой пыли и мусора. Все внутренние двери неровно заложены кирпичом.

Помещение, по которому я бегал ребенком, тогда казалось мне чем-то вроде небольшого спортивного зала, а сейчас оно стало двумя небольшими комнатами.

Куски цемента, пыль, старые газеты, и среди всего этого – маленький детский ботиночек, на шестилетнего примерно мальчика.

Я все еще не отошел от приступа ностальгии и этот ботиночек показался мне символом, знаком судьбы. Я влез через пролом в дверях и, прислушиваясь к скрипу своих шагов, подошел и присел на корточки. Увы, я решился под влиянием мгновения и все мои следующие действия были продиктованы чувством, а не логикой.

Логика поджала хвост, когда большеглазая горилла чувства замахнулась на нее дубинкой.

Итак, я выбрал место, сверился с хронологией и набрал на часиках один из летних дней шестьдесят лет назад. Мне так захотелось стать маленьким ребенком, что всякие эротические, меркантильные и иные соображения отступили на второй план. И это оказалось крупнейшей ошибкой в моей жизни.

Путешествие было длительным. Я висел, потеряв ощущение своего тела, и все время ощущал вибрацию или повороты; иногда передо мной что-то мелькало – это означало, что я уже приближаюсь к цели и касаюсь собственных возрастов в этой точке пространства, пресекаюсь сам с собой в данном месте, но в более старшем возрасте. При остановке меня здорово тряхнуло и закружилась голова. Я упал.

Большая рука подняла меня сзади:

– Я же говорила тебе бегать по кругу, а то закружится голова.

Я повернулся и увидел свою сестру. Сейчас она живет далеко на юге и уже пару лет я не получаю от нее писем. Ей уже почти восемьдесят. Последняя фотография: сморщенная беленькая старушка с застенчивой улыбкой. Ростом с ребенка. Но я узнал ее сразу. Теперь она была высокой черноволосой плотной девчонкой с наглым взглядом. В короткой юбке она выглядела потрясающе, я это сразу оценил. Но даже сейчас, хотя я и попал в тело шестилетнего ребенка, мне больше нравились зрелые тридцатилетние женщины.

Я попросился на улицу, а она осталась стоять в очереди. Выйдя, я все узнал.

Казалось, что я никогда и не уходил из этого тихого утра. Но только поначалу.

Потом прозрачные медузы будущих событий вплыли гуськом и расселись по своим местам. Лет через десять в том доме будет пожар и сгорит ребенок, а вон там машина собьет старуху и та будет визгливо кричать, умирая. В принципе, я могу все это предотвратить. Мог бы.

За мной никто не следил. Я перешел улицу и отправился по дорожкам своего детства. Раньше меня водили здесь только за ручку. Я еще раз проделал утреннее путешествие и весь район детства, который раньше казался мне огромным, я обошел всего за пятнадцать минут. Он был и огромным и маленьким одновременно. И даже увидел призрак облаявшей меня собачки. Я снова говорил сам с собой и снова проходил сквозь людей как сквозь пар. Я зашел в школу, куда буду ходить только через год. Меня приняли за первоклассника. На подоконнике две громадных дылды, с моей точки зрения похожих на кин-конгов, списывали математику, некоторых задач им недоставало. Я предложил им свои услуги.

Как они выкатили на меня глаза. Я просто продиктовал им решения. Сразу же вокруг меня собралась толпа. Я говорил ответы направо и налево. В принципе два моих высших технических образования позволяли. В ответ на вопросы я представлялся марсианином. У нас на Марсе, говорил я, все такие маленькие и все такие умные. Девочки спрашивали, умею ли я целоваться, и меня поставили на подоконник чтоб я продемонстрировал. Я продемонстрировал это множество раз. У нас на Марсе, ответил я, последняя козявка умеет целоваться не хуже лучшего земного Донжуана. Когда подошла директриса, я придал своему голосу металл и так ее отшил, что она впала в педагогический ступор.

Я все время понимал что делаю что-то не то, но не мог остановится. Меня несло как течением по реке и я уже видел бурунчики порогов впереди. Наконец все это задребезжало, разбежалось по кабинетам и меня выдворили. Я пошел на спортплощадку и убедился, что не могу дотянуться ни до одного из турников.

Потом мне захотелось покопаться в куче опилок. Я стоял, раздумывая, позволить ли себе это невинное развлечение, когда подошла одна из девчонок, – из тех, которых я только что целовал. Удовольствие от этого получало только мое самолюбие: тело было слишком молодым, а разум слишком старым.

О боже, она попросила меня взять ее с собой на Марс. Оказывается, марсианской версии многие поверили, уже собралась толпа чтобы меня поймать и отвести сначала в милицию, а потом на телевидение. Она бежала чтоб меня предупредить, только я должен за это взять ее с собой.

Вся эта раскрутка событий мне совершенно не нравилась. Первое путешествие только пробное, сказал я сам себе, это как первый выход в открытый космос: теоретически все рассчитано, а на практике может случиться любая трагедия.

Поэтому не стоит затягивать дело.

– Спасибо за помощь, малышка, – сказал я (ей было с виду около пятнадцати), – но, если мне будут надоедать, я сразу же улечу.

– Но ты же должен добежать до ракеты?

– Вот моя ракета, – я показал ей прибор. – Стоит мне стукнуть ладонью, и я исчезну.

– Их два, – мигом сообразила новая подружка, – значит, мы сможет улететь вдвоем. Я обещаю слушаться.

Увы, толпа, которая уже собралась метрах в пятидесяти, только наполовину состояла из школьников. Подкатило несколько машин, среди них одна с мигалкой.

– Ну пожалуйста, – она взяла меня за руки и я понял, что рук мне не вырвать. Как я ни напрягался – не сдвинулся ни на миллиметр. Толпа двинулась вперед. Может быть, меня и не посадят в клетку зоопарка, но, после того, что я наговорил и еще при стольких свидетелях! – а она еще крепче сжала мои руки.

Толпа уже стала полукругом вокруг нас. Несколько шагов – и я пойман.

– Я его держу! – сказала она, – осторожно, он может улететь прямо отсюда.

Те стали совещаться и остановились на том, чтобы посадить меня в сетку и связать ремнями.

– Хорошо, – сказал я шепотом, стараясь не шевелить губами, – улетим вместе.

– Чесно?

– Я не умею врать, – нагло соврал я и она поверила.

Я отстегнул один из ремешков.

Это атомная бомба, – совершенно спокойно сказал я. Если вы сделаете хоть шаг вперед я взорву весь город и половину вашей вонючей планеты. Нечего скалиться, пошли вон! Девку беру в заложницы.

Я добавил еще несколько фраз в этом же ключе и они произвели впечатление. В те времена приключенческие фильмы и книги были в диковинку – так что я их просто оглушил. Они отбежали на, как им казалось, безопасное расстояние. Милицейская машина куда-то помчалось. Еще бы, слова об атомной бомбе их пощекотали. Сняв запасной ремешок, я протянул его этой хитрой стерве.

Конец ознакомительного фрагмента