Игорь Козлов - Контакт

Варвара поставила у плетня тяпку, она полола в огороде, подошла к отцу. Пчелы ласково загудели, чуть прикасаясь крыльями к ее тугой русой косе. Если Степана Даниловича они терпели, то Варвару просто обожали. Коротков давно заметил: когда дочка появлялась на пасеке, пчелиная производительность заметно увеличивалась.

Неожиданно с другого конца деревни послышался легкий гомон. Варвара и Степан Данилович оглянулись и увидели странную картину. К их дому приближалась пестрая колонна. Впереди гарцевал Митька, нахальный и дерзкий внук Егора Благоева. За ним шествовал незнакомый долговязый парень, одетый по-городскому, модно и ярко. А далее следовал строй здешних бабушек, нарядившихся по такому случаю во все самое-самое.

— Подойдя к забору, процессия остановилась.

— Чего надо? — хмуро спросил Коротков, не ожидая от этой компании ничего хорошего.

— Дядя Степан, это Емельян Фролов, — торопливо произнес Митька и указал на юношу.

Молодой человек почтительно поклонился.

— Ну? — примял и сведению Коротков.

— Ему подвода нужна, приборы со станции доставить. Он студент, будет опыты делать. Дай, пожалуйста…

— А на что нам здесь ученые? — зло огрызнулся Короткое — Они пол России дустом засыпали. Теперь сюда добрались. Не позволю! — И, обращаясь непосредственно к пришельцу, убежденно добавил: — Я тебе руки-ноги пообломаю, понял? Не посмотрю, что ты наших кровей…

— Папа, ну разве так можно? — с укоризной сказала Варвара и залилась нежным румянцем. — Необходимо помочь молодому человеку. Я уверена, у него самые чистые намерения.

Фролов с благодарностью посмотрел на девушку и тоже смутился. Потом перевел взгляд на пасеку, о чем-то задумался, достал из кармана компас и решительно заявил:

— Степан Данилович, у вас неправильно ульи стоят. Нужно вдоль силовых линий… — Он перемахнул через плетень, подхватил маленький домик и повернул его на девяносто градусов.

— Ты что?! — с ужасом воскликнул Коротков, зная строгий нрав своих питомцев.

Однако встревоженный рой одобрительно загудел, облетел вокруг головы Емельяна и дружно ринулся в поля — собирать прекрасный и, по нынешним временам, достаточно дорогой нектар.

Коротков был мужиком грубым, угрюмым, но в ясном уме ему никто не мог отказать. Он сразу сообразил, что перед ним человек полезный, и сменил гнев на милость.

— Значит, говоришь, Емельян Фролов? — сощурившись, осведомился он. В вашем роду дураков вроде не было… Что ж, прогрессивные методы мы уважаем. Нужно помочь.

На следующий день, поутру, Степан Данилович сам запряг лошадь. Сказав, что у него на станции тоже есть интерес, поехал вместе с Емельяном. Там они погрузили на подводу ящики: Коротков сбегал, в кооператив и договорился о поставках крупной партии мёда.

На обратном пути разговорились. Студент поведал труженику села о последних достижениях биофизики. Оказывается, у пчёл от постоянной работы крыльев на теле скапливается положительной заряд.

— Ну? — заинтересовался Коротков.

— А земля — «минус».

— Это мы понимаем, — солидно произнёс Степан Данилович. — Молния… она того.

— Правильно!.. — обрадовался Емельян. — Вот и рой постоянно находится под воздействием поля.

— Не… Они и в сады летают, и в рощу, когда липа цветёт.

Юноша немного опешил, но потом тактично добавил:

— Я имею в виду электрическое поле. Оно плохо воздействует на пчёл…

— Как бороться? — насторожился Коротков.

— Нужно экранировать ульи, покрыть их краской, смешанной с алюминиевыми опилками.

Степан Данилович дёрнул вожжи, пфукнул на лошадь и подвёл итог научной беседе:

— Плёвое дело. Завтра и оформим…

Некоторое время ехали молча. Наконец Емельян решил почерпнуть и свою долю информации.

— Дядя Степан, я заметил, вы человек трезвого ума…

— Это точно, — согласился Коротков. — Только по праздникам себе позволяем.

— Скажите, вы "летающие тарелки" видели?

— Ну… тарелки не тарелки… однако, шныряет.

— Кто? Кто шныряет? — холодея от восторга, возликовал студент.

— Чего орёшь? — грызнулся Коротков, снова обернулся и тихо пояснил: Нечистая сила. Вот кто… То Баба Яга в… ступе, то ведьма на помеле.

— И давно? — тоже перешёл на шёпот Емельян.

— С год как началось. Это всё Матюхинский бор — самое гиблое место. Там, сказывают, их шабаш. — Коротков пристально посмотрел на Емельяна; студент слушал, затаив дыхание. — Лет пять тому назад пригнал сюда леспромхоз технику. Хотели делянку заложить. Добрались-таки и до нас… Так веришь, трактора словно кони, на дыбы встали…

— Как это? — лязгнув от возбуждения зубами, спросил Фролов.

— Как… Как… — недовольно проворчал Коротков. — А вот как. Стали просеку прорубать. Подошли к поляне. А перейти не могут. Словно стена какая… Трактора с разбегу поехали. И вдруг- брык! На попа!..

— Ну? А дальше?

— Что "дальше?" Убегли все! Начальство рабочих уговаривало — те ни в какую. Там и бросили… Объявили, дескать, заповедник. А туда никто ни ногой. Даже наши не ходят… Известное дело. Чего кривишься? Не веришь?

Емельян еле сдержал улыбку…

За неделю старинная изба Фроловых преобразилась в настоящую лабораторию. Митька и Колька — Емельян называл их «ассистентами» — во всем помогали молодому учёному. Конечно, сути предстоящих экспериментов они пока не понимали, но чувствовали — тут дело серьёзное, из-за пустяков такой парень в глушь забираться не станет.

Посреди горницы на большой металлической треноге они установили огромную колбу, под ней смонтировали газовую горелку — баллоны Емельян привёз с собой. В колбу были искусно вставлены различные датчики.

Потом в углу из секций собрали блестящий бак с прокладками из различных пористых веществ. И ещё несколько конструкций, назначение которых Митька и Колька даже не могли предположить.

Наконец, кажется, всё было готово. И удовлетворённый Емельян торжественно произнёс:

— Ну, мужики, завтра начнем!

— А что?.. Что будем делать? — робко спросил Колька. — Нас за это в милицию не заберут?

Емельян переглянулся с Митькой, словно тот всё понимал. Хотя, по правде говоря, и Митьку раздирало любопытство, но он держал фасон крепился изо всех сил и, выслушивая указания студента, многозначительно кивал: дескать, ясно, соображаю, не лыком шит…

— Великое открытие будем делать, мужики, — задумчиво сказал Емельян. — Айда во двор, душа простора требует…

Вышли из дома, уселись на завалинке. Студент облегчённо вздохнул:

— Господи, хорошо-то как…