Джеймс Уайт - Двойной контакт

Хотя они и так уже лежали, крепко прижавшись друг к дружке, Кит попыталась прижаться к супругу еще теснее.

– Вот так зачинаются дети, – тихо проговорила она.

– Это не для нас, – резко откликнулся Джасам и, без особого успеха стараясь говорить более нежно и заботливо, продолжал:

– Если бы это было возможно, если бы мы оба были достаточно здоровы и способны к зачатию, нам бы ни за что не позволили стать добровольцами и уж тем более не отобрали бы для участия в проекте по испытанию поискового скафандра номер три. Тогда бы нам пришлось уйти еще глубже под землю, в еще более далекую камеру, чем эта. Там у нас были бы все удобства, о которых только могут мечтать смертные троланны, и целые бригады врачей старались бы оказать нам лечебную и психологическую помощь, чтобы мы, как и прочие болезненные представители нашего вида, дали потомство, и наша отравленная цивилизация продержалась еще на протяжении жизни нескольких поколений. При этом никто бы не стал учитывать, влечет нас друг к другу или нет. Главное – выживание вида, искусственно поддержанный эволюционный императив, а не радость и удовольствие.

Видно было: Кит неприятно, что супруг снова напоминает ей о том, что она и сама прекрасно помнит, а он не хотел огорчать ее в те мгновения, что им оставалось пробыть вместе.

– Тогда мы стали бы еще более слабыми, чем сейчас, – поспешно добавил он, – и лишились бы любой радости.

Честь стать избранными для участия в проекте по испытанию поискового скафандра была поистине немыслимой: такого почета прежде не доводилось удостоиться ни одной паре троланнов. Кит и Джасам так гордились этим, что ничего не боялись. Но больше они о проекте не говорили и старались не смотреть на контейнер, внутри которого находилась маленькая, герметически закупоренная сфера с тремя выступами, оборудованная системой для краткосрочного жизнеобеспечения.

В эту сферу они должны были перебраться, когда инженеры, участники проекта, сигнализировали бы им о том, что они готовы к их приему. Несколько часов, которые им предстояло провести внутри этой сферы, пока ее будут транспортировать в условиях максимальной защиты от убежища в операционную, станут последними, которые им суждено провести вместе в состоянии физического контакта.

Первый поисковый скафандр был перехвачен и уничтожен друулами, когда он еще не успел покинуть атмосферу, а второй, которому, быть может, и удалось провести успешный поиск, так и не вернулся. Он пропал без вести. Поисковый скафандр номер три был самым совершенным и технически сложным творением троланнской науки. Учитывая то, что экологическая обстановка на планете все сильнее ухудшалась, а ресурсы почти иссякли, он мог стать последним. В успех этого проекта были вложены последние надежды сородичей Кит и Джасама.

Этот скафандр был создан для них двоих и приспособлен под их физические потребности. Внутри него они должны были прожить намного дольше, чем прожили бы на Троланне в самом лучшем случае. Внутри скафандра они смогут переговариваться, пока будут живы. Но скафандр был огромен, он был намного больше своих предшественников, он был оснащен намного более совершенными аппаратурой, системой управления и датчиками, чем его предшественники. Он был настолько велик, что, оказавшись внутри него, Кит и Джасаму уже не суждено было больше прикоснуться друг к другу ни разу в жизни. Несмотря на то, что этот новый скафандр был оснащен самыми новыми и самыми мощными средствами защиты от друулов, несмотря на то, что психологи должны были позаботиться о том, чтобы Кит и Джасам предварительно подверглись мощной подготовке, Джасам думал о том, что жизнь внутри скафандра станет для них с Кит тяжелым испытанием – скорее психологическим, нежели физическим.

– По крайней мере, – сказала Кит, словно читая его мысли, – мы сможем играть с нашими куклами.

Глава 2

Кабинет нового администратора и по совместительству Главного психолога госпиталя с виду напоминал средневековую камеру пыток из истории Земли. Именно эти воспоминания возникли у того донора мнемограммы, ДБДГ, носителем которой сейчас являлся Приликла. Однако сходство было не окончательным – отчасти благодаря коллекции со вкусом подобранных фоторепродукций с изображениями пейзажей самых разных планет, а отчасти потому, что «орудия пытки» на самом деле были не чем иным, как экзотическими предметами мебели, предназначенными для тех существ, принадлежавших к различным видам, которые время от времени заглядывали на прием к администратору. На этих предметах мебели они могли размещаться с необходимым удобством – сидеть, лежать, висеть, лишь бы не вызвать осуждения самого могущественного существа в госпитале.

В данном случае совесть Приликлы была чиста. Будучи эмпатом, он знал, что никакие угрызения совести не мучают и его спутника, капитана Флетчера, обряженного в безукоризненно чистую, с иголочки, форму. Флетчер стоял, вытянувшись по струнке, перед большим письменным столом администратора. Эмоции, излучаемые сородичем Флетчера, землянином, администратором Брейтвейтом, представляли собой странную смесь тревоги и такого сильного волнения, связанного со срочностью дела, что Приликла понял: воспользоваться каким-либо из предметов мебели в кабинете им с Флетчером вряд ли будет предложено. И все же почему-то администратор пребывал в растерянности и никак не мог начать разговор.

– Сэр, – проговорил капитан, взглянув на Приликлу, который парил над самым его плечом и, помахивая крылышками, заставлял шевелиться пряди каштановых волос Флетчера. – Мне передали, что вы срочно желаете меня видеть. По пути к вам я встретил Старшего врача Приликлу. Ему передали то же самое распоряжение. Вместе мы трудимся только на борту корабля-неотложки «Ргабвар» во время выполнения спасательных экспедиций, так что, видимо, у вас есть новое задание для «Ргабвара».

Брейтвейт молча склонил голову. До недавнего назначения на пост администратора он, как и Флетчер, был офицером Корпуса Мониторов и ближайшим ассистентом О'Мары – в ту пору Главного психолога. В то время Брейтвейт носил военную форму так, словно она приросла к его коже, и производил впечатление человека, безукоризненного во всех отношениях. Теперь он был облачен в безупречно скроенный цивильный костюм и все равно производил такое впечатление, что целиком и полностью владеет собой и пребывает в полной готовности к любому обследованию, как физическому, так и психологическому.

– Пожалуй, что так, – наконец изрек Брейтвейт.

Приликла начинал разделять озадаченность, владевшую капитаном Флетчером.

– Администратор, – сказал Приликла, – ощущает растерянность, друг Флетчер. Вам известно, что я способен читать эмоции, но не мысли, но я не сомневаюсь: друг Брейтвейт предпочел бы, чтобы мы выразили добровольную готовность к исполнению задания, которое он нам намерен поручить.