Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

— Меня можно называть Алекс, можно Саша, — как можно спокойно ответил я и добавил: — Можно на ты.

Возникшее напряжение не отпустило, но я начал чувствовать себя увереннее. Да и собеседник попался мне не из тех, с кем чувствуешь себя как на ринге. Спокойные уверенные жесты, тихий приятный голос, добрая смешинка, скрытая в глубине прищура. Все располагало в нем и звало на откровенность.

— У тебя, конечно, целая куча вопросов, я постараюсь ответить на все, но для начала нужно объяснить, что такое «Проект-1».

Он сделал паузу, закурил, потом продолжил:

— История Проекта началась в одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году…

Домой я вернулся около девяти вечера, думать ни о чем не хотелось. Удивление, восторг и всякое такое схлынуло, оставив гул в голове и холодок предвкушения в груди. Я включил музыку, «камин», первый образец нашего проектора. Взгляд зацепился за огонек автоответчика, пришлось подойти. Странно, оказывается, звонил Круглый: «Куда пропал, позвони, когда вернешься». Случилось что-то, не иначе. Димка, как и я, трепаться по телефону не любит. Зря мобильник отключил. Так я думал, слушая длинные гудки. Однако, Круглый сразу же мои подозрения развеял, заорав: «Здорово, Сашка, носит тебя где-то, а я, знаешь, решил ну ее Германию и всю ее автомобильную промышленность, мечта она хороша сама по себе, а когда только руку протянуть — это уже чистой воды жлобство».

Судя по бессвязности и экспрессивности речи, мой друг, так и не покинувший пределов Отечества, был сильно на взводе и предлагал мне присоединиться к веселой компании. По звукам музыки, женским голосам и мужскому ржанию я понял, что веселье в разгаре. Не прошло и двух минут, как я уяснил, что Димка проснулся сегодня утром осенённый Мыслью О Жлобстве и в результате пришел к Мысли О Радости, которая в свою очередь навела его на мысль о пикничке на природе.

В данный момент компания веселилась на даче у Димкиных родителей. Среди прочих приглашенных оказались мистеры Уилсон и Шин — наши американские партнеры. Как Круглый их убедил задержаться, я не понял, но он при случае мог бы и английскую королеву уговорить махнуть на шашлыки. Наконец мне удалось поймать паузу в потоке Радости, и я спросил:

— Ты можешь приехать сейчас ко мне домой?

— Щас все брошу тут и буду у тебя там… А что случилось? — насторожился Димка.

— Ничего страшного, опасного и неприятного, просто нужно поговорить, — я постарался придать голосу убедительности.

— Опять баба! — его вопль чуть не порвал мембрану.

— Стал бы я тебя выдергивать.

— А то нет, будто, в первый раз.

Голос меж тем у Димы стал трезвым и серьезным, такая у него уникальная способность — трезветь по собственному желанию.

— Сколько времени тебе надо, что б до меня добраться?

— Не меньше часа.

— Жду.

— Господи, защити меня от друзей…

Но я положил трубку и направился в ванную, мне тоже надо было привести себя в порядок.

Через час ровно Димка вошел в мою квартиру — огромный, вальяжный, благоухающий духами и спиртным, изображающий сдержанное любопытство, но явно встревоженный. Он посмотрел пристально с высоты своего роста, не обнаружил признаков страдания у меня на лице и пошел в наступление:

— Для чего вызвали меня в столь неурочный час, благородный дон? Я загнал трех таксистов, пока добрался до вашего замка.

— Проходи, кофе пей и слушай, — бросил я, запирая дверь.

Он уселся в моё любимое кресло, левую руку положил на журнальный столик, правой привычно погладил электронное пламя «камина». Именно так, за этим самым столиком, когда под кофе, когда под водку мы и решали с ним самые сложные наши проблемы. Я погасил люстру, не люблю верхний свет, включил торшер, в комнате стало уютно. Ночь, тишина, только изредка с улицы доносится шорох автомобильных шин. Я не стал садиться, остановился в центре комнаты, посмотрел на Круглого.

Димка, друг, компаньон, бабник и романтик, умница и работяга. В старых истертых джинсах, но в белоснежной, чистейшей рубашке. Я глядел на него, а вспомнились отчего-то давешние студентки. Вот у Круглого с ними получилось бы запросто и весело. Хотя, конечно и у Димки по молодости бывали, случались страсти-мордасти, не хуже моего. Он и прозвище свое получил как раз после такого случая.

Во времена далекие студенческие сорвалось у него, что случается очень редко, в порядке самобичевания: «Ну, я полный…». А я поправил: «Не полный, а круглый». Ну, и пошло сначала между своими, а сейчас за глаза его редко кто называет по имени. Дима не возражал, но и не приветствовал такую интерпретацию исконной фамилии. «Колесниченки мы» — напирая на «о», любил он повторять. Познакомились мы в незапамятные времена. Помнится, я ему чинил телевизор, — тогда ремонт у меня был основным источником доходов. Потом сошлись на почве общих интересов — книги, фильмы, компьютеры. А спустя десять лет, именно он предложил мне «завязать пахать на дядю».

К тому времени я успел сменить нескольких «дядей» и утвердиться в известном мнении, что залогом успеха служат не ум и добродетель, а изворотливость и звериный эгоизм. Начинать свое дело при полном отсутствии вышеназванных качеств, по моему мнению, было глупым и бесперспективным занятием, но Димка меня убедил, заверив, что организацию, разборки с государством и братвой берет на себя, а от меня требуется только подобрать людей. Ну и, конечно, деньги.

У меня кое-что скопилось, а Круглый, добив окончательно мои сомнения, продал квартиру в центре — наследство деда, большого начальника, и поселился у черта на куличках в однокомнатной хрущевке. А где, спрашивается, нищий прокурорский мог бы еще добыть деньги, если взяток не брал по завещанию того же деда — мужика битого и оттого мудрого, аки змий?

Дима поерзал, расценив мой долгий взгляд как сомнения в его адекватности. Буркнул:

— Я готов, не томи.

Я решил начать, как Корнилов:

— Нам предлагают работу.

— Нам, это кому?

— Погоди, не перебивай. Нам двоим.

— Так мы ж, вроде как, и сами эти… работодатели, — Круглый изобразил удивление.

— Если будешь перебивать, мы до утра просидим, — сказал я, борясь с нетерпением. Выдержал паузу, продолжил: — Начать придется издалека, с истории. В конце шестьдесят седьмого года секретным решением Политбюро была учреждена организация, названная «Проект-1», сейчас официальное название — Фонд «Проект-1». Цитирую — для проведения упреждающих разработок в области фундаментальной и прикладной науки. Прочувствуй формулировку.

— Угу. Мне уже не нравится, — пробормотал Димка и отхлебнул кофе.