Всеволод Ревич - Мы вброшены в невероятность

Попробовал свои силы в фантастике и другой молодой, а впоследствии тоже ведущий советский писатель - Валентин Катаев. В романе "Повелитель железа" он попытался представить себе, что случится, если будет осуществлена мечта всех пацифистов: изобретена машина, делающая невозможными военные действия. Ничем хорошим для изобретателя-одиночки такая затея, разумеется, не кончилась. Этот роман никогда не переиздавался, но все-таки есть в книге образ, который заставляет об этом пожалеть, - юмористическая фигура племянника великого Холмса - тоже сыщика Стенли Холмса. Откуда у Шерлока взялся родственник, отсутствующий у Конан Дойля? Как вы помните, у Шерлока был брат Майкрофт. Так вот этому брату и подбросили ребеночка, его собственного, впрочем. На семейном совете было решено, что отдавать мальчика в приют безнравственно, он воспитывался в доме на Бейкер-стрит, воспринял все манеры, стиль Шерлока и пытается ему во всем подражать; так, Стенли повсюду носит скрипку и, главным образом в самые неподходящие моменты, начинает, полузакрыв глаза, играть, правда не Сарасате, а в ногу со временем вальс "На сопках Маньчжурии". Множество забавных приключений придумал автор для своего незадачливого спеца. Чтобы изловить вождя индийских коммунистов Рамашчандру, Стенли гримируется под него, но сам попадает в ловушку и, связанный, с кляпом во рту передается полиции за большой выкуп...

Второй фантастический роман тех лет "Остров Эрендорф" автор включает в новейшие собрания сочинений, хотя можно было бы поступить и наоборот. В этом романе на Землю надвигается беда погрознее: вся суша должна погибнуть в пучине вод за исключением одного маленького островка.

Разумеется, к концу повествования окажется, что из-за ошибки арифмометра, подведшего старого ученого, в катаклизмах погибнет только отмеченный островок, а остальная твердь останется незыблемой. Но можно представить себе, какая паника царила в мире и как рвались толстосумы захватить местечко на острове. Как и "Повелитель железа", книга написана в пародийном стиле. Это чувствуется прямо с заглавия, ведь "Эрендорф" откровенно образован от "Эренбурга": в романе выведен образ плодовитого прозаика, собирающегося организовать питомник своих читателей, "выбранных из самых выносливых сортов безработных"... Впрочем, насмешка автора над коллегой вполне дружелюбная, порой даже льстящая...

В 1927 и 1928 годах вышли в свет два романа Владимира Орловского "Машина ужаса" и "Бунт атомов", книги посерьезнее. В первой из них мы снова находим изобретателя-одиночку, сконструировавшего машину, посылающую на людей волны беспричинного ужаса, только на этот раз перед ними не идеалист-миротворец - у миллионера Эликота зловещие намерения захватить власть над миром; впрочем, в отличие от инженера Гарина он успевает сделать только полшага.

В "Бунте атомов" германский ученый Флинднер зажигает в своей лаборатории атомный огонь, который не может погасить. Немаловажное значение имеет то обстоятельство, что Флинднер и его сын Эйтель реваншисты. "Мы напитали бы этой силой прежде всего наши орудия и наши броненосцы, наши аэропланы и наши танки", - прервал отца Эйтель, когда тот поделился с ним своими планами. Спасти планету от гибели удается советским физикам: они изловили огнедышащий клубок в электромагнитный капкан (очень современно выглядящий способ!) и гигантским зарядом взрывчатки выбросили его за пределы атмосферы. Удача этого романа не только в отличной научной предпосылке, но и в тщательно разработанных социальных последствиях случившегося. Так, когда был предложен проект спасения, в некоторых правительствах начинается торговля: да разве же можно лишиться всего запаса взрывчатых веществ?

Роман этот давно заслуживает переиздания, однако перед В. Орловским уже был образец, на который можно было ориентироваться. Речь как раз и идет о "Гиперболоиде инженера Гарина", лучшем произведении в круге тех книг, которые рассказывают о мировых потрясениях, вызванных чьей-то злой волей. Его публикация началась в 1925 году на страницах журнала "Красная новь", затем роман несколько раз переделывался и дописывался.

В период между написанием "Аэлиты" и "Гиперболоида..." А.Толстой еще дважды обращался к фантастике - в "Бунте машин", переработке знаменитой пьесы К. Чапека "Кик", и в "Союзе пяти", повести, предварившей некоторые идеи "Гиперболоида...", но значительно уступающей будущему роману. Ученые утверждают, что даже математическая формула должна обладать внутренней красотой, точно так же и любая гипотеза или действие в фантастике должны выглядеть логически и художественно стройными, что вряд ли можно сказать о попытке ошалевшего миллиардера в "Союзе пяти" расколоть Луну ракетами, чтобы вызвать на Земле панику и под шумок захватить единоличную власть. Вряд ли даже самые оголтелые магнаты станут посягать на наши естественные светила. В такие гипотезы невозможно поверить даже в рамках условной фантастической игры. А при чтении "Гиперболоида..." (как и любого другого создания истинно художественной фантастики) все время попадаешь под воздействие странного ощущения: будто многое из того, про что там написано, случилось или могло случиться на самом деле, настолько сочно вылеплены детали, подробности, эпизоды, скажем, сцены расправы с бандитами или уничтожения химических заводов.

Впрочем, по сравнению со стройной "Аэлитой" "Гиперболоид..." представляется менее цельным, менее крепко скомпонованным, более разностильным. Наряду с прекрасными страницами в нем немало непереваренных кусков из западного авантюрно-детективного романа, заметно влияние не столько кинематографа, сколько "киношки": невероятный галоп событий, их стыковка и расстыковка в самых неожиданных местах, погони, преследования, пиратские рейды изящной яхты "Аризона", кодированные телеграммы и изысканные бандитско-джентльменские разговорчики...

Писавшие о "Гиперболоиде..." за редкими исключениями (которые все-таки были) подчеркивали его антиимпериалистическую направленность, приобретшую вскоре четкое антифашистское осмысление, что сказалось как на восприятии романа читателями, так и на усилении подобных мотивов в тексте романа самим писателем от издания к изданию. Но "Гиперболоид..." часто принимался слишком всерьез, что ли. Между тем как и в основных сюжетных линиях романа, так и в отношении к большинству действующих в нем лиц явственно прослеживается насмешка, издевка; так, сам Петр Петрович Гарин, "сверхчеловек", диктатор, злодей - типичный герой приключенческого боевика, но его честолюбие, стремление к власти, изворотливость, безнравственность поданы с такими перехлестами, что он же воспринимается и как пародия на такого героя.