Григорий Гребнев - Мир иной

Вместе с Майгиным в районе сопок был опытный геолог Клавдий Владимирович Берсеньев, а также молодой практикант, студент Петербургского университета Петя Благосветлов, сын известного химика, профессора Петра Аркадьевича Благосветлова.

С помощью ламутов геологи добрались до сопки Коронной — так в XIX веке назвали самый большой вулкан в этом районе русские переселенцы. Местное население именовало сопку Коронную «Огненной горой». Триста лет назад Огненная гора дымила и клокотала, выбрасывала тучи сернистых паров, но затем умолкла, заросла низкими, кривыми деревьями.

Об этой сопке у ламутов ходили легенды. В одной из них говорилось, что бог огня и света время от времени вылетал из недр горы и уходил на небо, но затем вновь возвращался на Огненную гору и скрывался в ее раскрытой, пылающей груди… Старики из уст в уста передавали рассказ о том, как «лучезарный бог» прилетел однажды на «большом небесном карбасе». Огненная гора заревела и раскрылась, и «лучезарный бог» ушел в глубь земли. Уже много лет он спит там, но придет время, и вновь разверзнется могучая грудь огнедышащей горы, и «бог света» на большом карбасе снова взовьется ввысь, чтобы облететь всю землю, слетать в гости к луне и к солнцу…

К подножию этой легендарной сопки и прибыли весной 1913 года трое петербургских геологов. Они выбрали живописный, удобный уголок в трех верстах от горного озера и здесь, между лесом и зарослями кустарника, поставили свои палатки. Вторая геологическая партия обосновалась на севере, у подножия Анадыря…

Геологи обследовали местность и приступили к изысканиям. Майгин с Берсеньевым проследили направление и залегание лавового потока многовековой давности. Поток был занесен позднейшими наслоениями, он залегал на различных глубинах и тянулся почти на четыреста саженей от кратера. Геологам предстояло дорыться до него и взять образцы.

Пятнадцатого мая, пока Берсеньев и студент в палатке классифицировали и укладывали коллекцию минералов, Андрей Майгин в глубокой шахте прорубался сквозь слой песчаника, закрывавший доступ к лаве. Майгину тогда только что исполнилось двадцать семь лет. Это был огромный, широкоплечий человек с фигурой гладиатора и глазами безалаберного мальчишки. В узкой наклонной шахте этому великану было тесно и неудобно. Голый до пояса, он с силой обрушивал свою кирку на ноздреватые плиты и валил себе под ноги тяжелые обломки. В воздухе висела пыль и оседала на потное тело. Прицелившись, Майгин ударил киркой по острому торчащему углу. Обвалилась еще одна глыба. Майгин легонько пристукнул по тому же месту и застыл, опустив кирку: сквозь каменную пыль блеснул луч света… В первое мгновение геолог даже не понял, что это свет. Он потянул кирку к себе, но тут же остановился.

«Что за анафема? Откуда тут свету быть, на глубине в пятьдесят аршин?..»

Он сел на корточки и разгреб щебень. Да, это был свет. Настоящий дневной свет…

«Неужели я пробился наружу?»

Геолог оглянулся: вон там светлое пятно входа, шахта идет вниз под углом… Майгин был нетерпелив.

— В чем дело? — сердито сказал он вслух и с силой всадил кирку в щель, излучающую свет.

Тотчас яркий солнечный луч ворвался в шахту. Стало светло, как днем. Щурясь, Майгин нагнулся к светлому пятну, но не увидел ничего, вернее увидел лишь глубокую сияющую пустоту, такую, каким кажется небо, если человек смотрит на него против солнца…

— Андрей Гаврилович!

Майгин оглянулся. Позади стоял Петя Благосветлов. Студент таращил удивленные глаза.

— Наружу прорубились?

— Не думаю…

— Так откуда же свет? Можно поглядеть?

— Гляди… — Майгин отодвинулся.

Петя нагнулся, заглянул в светлую щель и сейчас же выпрямился.

— Чудеса, Андрей Гаврилович! — сказал он. — Будто небо. Только это не небо. Пустота какая-то. — Он озадаченно посмотрел на Майгина и снова нагнулся. — Постойте, да ведь тут стекло! Пустота за стеклом…

— Позволь-ка…

Майгин отстранил Петю и принялся расширять отверстие в песчанике. Петя торопливо отгребал обломки. Наконец, когда было расчищено широкое окно, Майгин и Петя убедились, что перед ними действительно что-то вроде прозрачного тонкого стекла, а дальше — пустота с очень глубокой перспективой. Майгин схватил рубашку, протер «стекло» и прильнул к нему. Петя взволнованно сопел у него над ухом.

То, что они увидели, показалось им сном: под стеклом зияло глубокое полое пространство, а далеко внизу, на глубине примерно в сто пятьдесят саженей, на гладкой круглой площадке стояли… дома, небольшие красивые домики с округленными стенами и серебристыми крышами, похожими на шляпки грибов. Это был целый городок, имевший в окружности не менее двух верст, чистенький и аккуратный, словно игрушечный. Высоко над ним в полом пространстве неподвижно висели три больших сияющих шара. Казалось, что игрушечные сооружения внизу погружены в большой водоем, заполненный прозрачным светом.

Петя отодвинулся от «стекла» и протер глаза.

— Где мы находимся, Андрей Гаврилович?

У Майгина было такое же изумленное лицо, как и у него.

— По-моему, у подножия потухшего Коронного вулкана.

— А что это за город?

— Ты опередил меня, Петух. Точно такой же вопрос я хотел задать тебе.

Петя снова прильнул к «стеклу»:

— Город в земле! Под нами!..

Майгин потер переносицу и медленно сказал, разглядывая покрытые пылью носки своих огромных сапог:

— Если нам с тобой не снится один и тот же сон, то это действительно какой-то город, и находится он именно в земле, под нами.

Петя вскочил на ноги:

— Надо Клавдия Владимировича позвать!

— Да, — все так же медленно сказал Майгин. — Это, пожалуй, единственное, что мы с тобой можем сейчас придумать.

Спотыкаясь об обломки и груды щебня, студент полез из шахты. Через некоторое время Майгин услыхал его взволнованный тенорок и тяжелое, хриплое дыхание Берсеньева.

— Вот здесь, Клавдий Владимирович! — закричал Петя.

Берсеньев, сгибаясь под низким сводом, подошел к Майгину.

— Что у вас тут, Андрей? — спросил он.

— Да вот сам не пойму. Если бы час назад какой-нибудь шутник сказал мне, что я увижу в глубине земли мираж, я стукнул бы его киркой… Но сейчас… — Майгин пожал плечами. — В общем, смотрите сами, Клавдий Владимирович.

Берсеньев вынул из кармана бинокль, не спеша приблизился к таинственному подземному «окну» и заглянул в него.

Майгин и Петя молчали, переглядываясь.

— Странно! — сказал наконец Берсеньев, опуская бинокль и оглядывая угрюмые стены шахты, освещенные ярким светоч подземного города. — Очень странно…