Железо - Алексей Александрович Провоторов

С внушительным шорохом отодвинулись засовы, дверь распахнулась, и я почувствовал яркий цветок радости. Пел-Ройг всегда меня так встречала. С тех самых пор.

— Заходи! — девушка отступила, блик от светильника скользнул по рыжим волосам. Я чуть пригнулся и вошёл. Тепло, аккуратно и чисто. У меня вечно был какой-то бардак, как я ни старался.

— Пел… — я решил говорить быстро и по делу. — Мне нужно, чтобы ты сходила со мной завтра в Торна-доре. Послезавтра вернёмся. Треть денег твоя. Пришли двое с перевала, мужик и девка… девушка.

— Опасаешься? — спросила Пел-Ройг, присев на круглую табуретку.

— Не столько сердцеедов, сколько… Ты знаешь, похолодало. Они говорят, на перевале уже снег. Без тебя никак. Я лучше дома посижу.

— Ого. Да, Белый ждать не будет. Не хотела бы, правда, но для тебя — пойду.

За что я её ценил, так это за честность.

— Спасибо, Пел. Я принёс тебе пирога.

Я ощутил тёплое удивление. Не ожидала. Протянул ей корзинку.

— Ага. Держи. Он, правда, вчерашний.

— Так оставайся, сейчас вода закипит…

— Спасибо, но нет, мне ещё собираться, — сказал я, выскальзывая за дверь, и попрощался, пока радость и удивление девушки не начали угасать.

Пока добирался домой, слушал, как шуршит листьями ежва — просыпалось осеннее зверьё. У зверей тоже есть свои народы. Есть человеческие звери — волк, лось, курица, к примеру. Есть, скажем, беомальдовские — супь, валёжка, ежва опять же, или как там сами беомальды их называют. Бывают смешанные, общие, неизвестно чьи, как крысы или поршни. А бывают вообще непонятные. Или, может, даже и не звери. Как Белый. Нет, и у него имеется своя принадлежность, но… Она мне не нравится.

Собирался я долго, чистил и смазывал самострел, так что задремал только перед самым рассветом. Утро было мрачноватое. Палая листва отсвечивала синим инеем в низинах, тянул ветер — холодный, ещё не зимний, но уже совсем печальный. Такой срывает последние листья, морозит угловатую кубинику во мхах у болот, загоняет человеческих зверей в норы. Такой ветер ещё не укрывает снегом. Но готовит для него дорогу, да.

Послезавтра мы вернёмся домой, и там хоть снег, хоть град. Сезон был неплохим, и зиму я мог зимовать спокойно.

Я стоял на камнях у корней реликта, самого ставшего камнем в горьких, давно схлынувших водах Безумных войн. Стоял, наблюдая, как пара одетых в плащи теней приближается ко мне. Эмоций я почти не чувствовал, только общую сонность и сдержанное предвкушение. Грач на плече Лоды дремал, изредка поглядывая по сторонам вполглаза.

Ставра оказалась ростом с Лоду, только без птицы на плече. Лицо так же пряталось в тени капюшона. Две толстые косы каштанового цвета спускались на грудь, перевитые серо-синими узорчатыми лентами. Я попытался вспомнить, где видел такой узор, но не смог. Впрочем, подумал я, вряд ли это важно.

Они поздоровались. Я почувствовал лёгкое нетерпение Ставры и такое же, но поярче — Лоды.

— Идём? — осведомился Лода. — Втроём?

— Ждём, — сказал я, — четвёртую.

Нетерпение стало заметнее — щекотное чувство где-то в затылке. От сильных чужих эмоций у меня, бывало, волосы вставали дыбом. А ещё был случай, когда страх и боль другого чуть не утянули на дно бытия и меня.

Пел-Ройг появилась через минуту. Куртка из рыжей кожи казалась серой по сравнению с её волосами — с них будто искры сыпались. Веснушки, двумя крыльями от переносицы, были чуть светлее.

Только из-за волос я и заметил её тем вечером много зим назад. Когда они уже примерзали ко льду.

Задаток — треть — я сразу отдал Пел.

— Идём, — сказал я. — К вечеру будем там. Правило одно — делать всё, что я говорю. Быстро и без вопросов.

За холодную ночь лес почти осыпался. Рыжеватые листья шуршали под ногами. Прозрачные пауки бегали по ветвям, развешивая паутины по всему лесу.

От железных деревьев я старался держаться подальше, каменных же не сторонился. Пока что мы двигались по тропе — тут она ещё была. Через какое-то время хорошо знакомый Лохматый лес должен был закончиться. А впереди лежал сам Дол, чаша, полная странностей.

Мы шли уже целый час, никто ничего не спрашивал, и это было прекрасно.

Пока навстречу не попался кожейлу.

Он пёр, конечно, прямо по дороге, шоколаднотёмный, с белыми полосами от клина безглазой морды до острого хвоста. Встречный ветер пел, разрезаемый широкой башкой. На костяных лопатках у висков лентами колыхались зацепившиеся листья двуросли. Я чувствовал его как тёмную волну на уровне шеи. Чуждые эмоции я могу ощущать, пусть и искажённо, но понимать — нет.

— Идти и не дёргаться, — приказал я, не сбавляя шага.

Пел-Ройг ухнула шёпотом и придвинулась чуть поближе, продолжая, впрочем, шагать. От неё пахло выпечкой. Я оглянулся. Ведомые, конечно, встали как вкопанные.

— Идти! — рявкнул я.

Зверь был уже тут. Ярдах в трёх от нас он оттолкнулся от тропы и перемахнул всю группу. Земля дрогнула. Никогда не понимал, как такое огромное животное может настолько легко прыгать, но за всю историю ни один кожейлу ни на кого не наступил.

— Это что? — спросила Ставра зло.

Грач оставался на плече Лоды только потому, что хозяин сгрёб его в охапку, зажав сразу головой, рукой и шеей. Я не мог понять, зачем он так с птицей — испугался, видно. Да и сильно испугался, гораздо сильнее Ставры. Тоже мне.

— Это — зверь, нелюдской, — сказал я. — Эреш.

— Мог бы предупредить.

— Я же сказал, слушаться меня.

— Эреш опасны.

— А при чём тут их звери? Человеческие волки куда опаснее. Или вот, например, езны — вполне безобидные типы, если они ещё где-то есть. А езный конь — это жуть что такое.

— Так эта тварь не могла причинить нам вреда?

— Нет. Даже у нежити свои звери, — сказал я. — И далеко не все из них опасны.

— А что, тут водятся? — спросил Лода.

— Вот именно тут — нет.

Я отвернулся от них, махнул рукой, и мы пошли.

Минут через десять впереди посветлело, засинели кусты опушки, и мы вышли к ржавому железному столбу, заплетенному сухим плющом.

Постояли, посмотрели вдаль. Мне оно было не нужно, но Ставра попросила показать, где Торнадоре. Показал.

От столба дорога шла вниз, и я начал забирать вправо.

— А чего не прямо? — спросил Лода.

Терпеть этого не могу, когда лезут с вопросами.

— Там мы не пройдём. Будем огибать по лесу, — сказал я.

— Почему? — спросил Лода.

— Зачем? — спросила Ставра одновременно с ним.

Этого было уже многовато. Я выразительно посмотрел на них.

— Там