Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

Казалось, сейчас ее ничем нельзя было удивить. Все происходящее не имело ни малейшего смысла, и она по-прежнему боялась Смотрителя. Как ей удалось пережить такой холод? Наверное, она обманывала себя, считая что в Орисоне было тепло. Она боялась Смотрителя из-за его неуправляемой ярости. Или потому, что лгала ему?

Когда она лгала ему? Сколько раз? Она убила одного из нападавших на Джерадина, и вся ее ложь должна обратиться против нее.

Несмотря на холод и ложь, дверь открылась и закрылась, и что-то благословенное прикоснулось к лицу Теризы. Она находилась внутри замка, но все еще была промерзшей до мозга костей, и отчаяние скручивало ее, словно ледяной кокон; но хотя бы воздух был теплым. У нее не вызывало трудностей дышать им. Она могла распрямить в нем пальцы. Она попыталась прочистить горло, и слабый звук, похожий на всхлип вырвался у нее из груди.

— Мы уже здесь. — Джерадин остановил ее, расстегнул полушубок, чтобы тепло плотнее окутало ее. — Ты не привыкла к такому. — Он взял ее руки и принялся похлопывать ими, но не слишком сильно, а затем начал растирать ее кисти. — Прости, я не думал, что ты так замерзла.

Ее снова начало трясти.

Он обнял руками ее плечи и помог пройти в караулку.

Караулка оказалась низким залом с голым каменным полом и голыми стенами, лишь на одной из стен висела большая черная доска. Значительную часть пространства занимали несколько рядов деревянных скамей, повернутых к доске; видимо, именно здесь Смотритель отдавал приказы капитанам и объяснял, что следует делать своим людям. В караулке было теплее; и дрожь Теризы усилилась.

Смотритель появился через мгновение после того, как они вошли в помещение. С шумом захлопнув за собой дверь, он уставился на Теризу и Джерадина. Териза заметила, что руки Смотрителя сжаты в кулаки. Сначала она решила — это из-за гнева. Но потом сообразила, что он провел большую часть своей жизни, сжимая в руках тяжелый меч, и такое положение пальцев ему привычнее.

Он внимательно посмотрел на нее, и что-то странное случилось с его лицом. Оно смягчилось, и обычное выражение ярости исчезло.

И так же внезапно, как он вошел в караулку, Смотритель покинул ее.

Изумленные, они с Джерадином обратили свои взоры на командира. Тот пожал плечами, пытаясь скрыть удивление.

Они ждали. Джерадин посматривал на потолок. Териза дрожала.

Когда Смотритель Леббик вернулся, его сопровождала служанка с подносом. На подносе стояли три высоких кубка. Что бы в них ни было, от этого исходил сладкий густой пар.

— Вино с пряностями, — объявил он, ни на кого не глядя. Его поведение показывало, что он стыдился своего поступка. — Вы можете выпить.

Служанка поднесла кубки Теризе, Джерадину и командиру и вышла.

Пытаясь скрыть удивление, командир с бесцеремонной быстротой осушил кубок. Затем уставился в него, словно надеясь, что прежде, чем кто-нибудь заговорит, там появится новая порция вина.

Джерадин с подозрением смотрел на напиток, словно размышляя, не отравлен ли он.

Териза не стала ждать, пока он решится. Обхватив руками горячий металл, она словно нектар втянула в себя глоток темной жидкости.

Вино с пряностями. Она отпила еще. Ей никогда не доводилось пробовать вино с пряностями. И она никогда не пила горячего вина. Ощущение было прекрасным. Она сделал большой глоток. Вино растекалось внутри так же нежно, насколько бренди стражников — грубо; и дрожь на мгновение крепче встряхнула ее — и отпустила, и все мышцы внезапно расслабились. Ей снова стало тепло; а вместе с теплом вернулась и надежда. Вино с пряностями. В ее кубке было слишком мало вина, но она допила все, до последней капли.

Внезапно приняв решение, Джерадин сделал несколько больших глотков, но слишком поспешно, и в результате большая часть жидкости вылилась на пол, пока он кашлял и пытался восстановить дыхание. Стараясь помочь ему, командир деликатно похлопал его по спине.

— Спасибо вам, — сказала Териза Смотрителю Леббику, едва опустив кубок. — Спасибо.

— Не нужно благодарностей. — Голос Смотрителя звучал резко, но выражение его лица было мягким и смущенным. — Вам следовало бы брать пример с Джерадина. Он думает, что я подсыпал туда снадобья, пытаясь заставить вас говорить.

Она вздохнула — и обрадовалась тому, что не заметила в своем голосе ни дрожи, ни хрипа.

— С вином все в порядке. Вы принесли вино не ради него. Вы принесли его ради меня. Я благодарю вас за это.

Нахмурившись, Смотритель повернулся к командиру.

— Я хотел бы выслушать рапорт.

Наконец-то оказавшись в привычной ситуации, командир изменил свою позу. Не тратя времени зря, он сообщил все, что знал, описал все, что сделал, и заметил — может быть, это было лишним — что ему ничего не известно о произошедшем с леди Теризой и Джерадином после отъезда Рибальда.

Смотритель, уточняя детали, несколько раз кивнул.

— Хорошо. Возвращайтесь к вашим людям. Отправляйтесь с отрядом туда, где нашли Джерадина и леди. Я хочу, чтобы вы попытались проследить, откуда появились эти существа. По возможности. Я хочу знать, откуда они прибыли. Я хочу знать, почему существа, созданные воплощением, оказались верхом на таких лошадях с такой сбруей.

Когда будете там, пошлите подкрепление и пищу следопытам. Принц Краген не совершит ошибки — но если такое все же случится, пусть он поплатится за это сполна.

И, — сказал он в заключение, — пришлите ко мне ловчего. Я хочу узнать все, что возможно, об этих… — он выдавил из себя слова, глядя на Теризу, — "почтовых голубях".

Командир отдал честь и с нескрываемым облегчением покинул караулку.

Долгое время Смотритель Леббик ничего не говорил. И даже не смотрел на Теризу и Джерадина; он вел себя как человек, погруженный в свои мысли. Затем принялся внимательно изучать их обоих, видимо, выбирая момент, когда в нем с новой силой вспыхнет ярость. Он, похоже, ждал, что один из них заговорит первым, надеясь услышать что-нибудь полезное. Или, может быть, давал себе шанс убедится в неправильности непривычного для него чувства милосердия.

Выражение, с которым Джерадин встретил изучающий взгляд Смотрителя, не было враждебным; но лицо его было напряженным, и он не открывал рта.

Териза тоже не могла заставить себя сказать что-нибудь. Ненависть лиц странных нападавших словно околдовала ее.

Наконец Смотритель пододвинул себе стул и сел, скрестив руки на груди. Его манеры не требовали предложить того же Теризе и Джерадину.

— Итак, — сказал он. Его взгляд был направлен точно между ними, готовый метнуться в любом направлении. — Снова произошло нечто странное, и снова в этом замешана леди Териза де Морган. — Он подчеркивал каждое словно, тщательно произнося согласные и растягивая гласные. — На этот раз как минимум одна загадка все же разрешилась. Я не знаю, с кем она плетет свои интриги. Я не знаю, почему и зачем. Но наконец-то я знаю — как.