Вернор Виндж - Ложная тревога

– Эй, смотри! У бедной мышки заноза в лапке!

– Ага. По-моему, я эту уже видел. Погоди, мы получаем картинку «катышка», который они сперли первым…

Вначале информация поступала беспорядочно. Другой формат картинки? Не совсем.

– Картинка сделана в видимом диапазоне, Мири!

Еще немного – трансформация была закончена.

– Как… – от изумления девочка потеряла дар речи.

Указателя масштаба не было, но камера не могла охватить больше пары футов. «С точки зрения» катышка камера была просторным залом с высоким потолком, где столпилось множество белых мышей, их темные глазки блестели при свете…

… костра, который горел в центре зала!

– Полагаю, высший балл вы уже заработали, Мириам, – мягко сказал Уильям.

Мири не ответила.

Ряд за рядом мышей припадали к земле вокруг огня. Три мыши стояли в центре, на возвышении – поддерживали огонь? Он дрожал, мерцал, и больше походил на свечу, чем на костер. Но мыши, казалось, наблюдали не столько за огнем, сколько за хлебной крошкой. Маленькая хлебная крошка Берти была таинственным участником их собрания.

– Смотри! – Мири присела и уперлась локтями в колени. – «Foxwarner» снова загибают. Слабый огонь в таком пространстве… эти «мыши» должны давно отравиться угарным газом и умереть.

«Хлебные катышки» не посылают информации о спектре излучения, так с чего она взяла?.. Хуан визуализировал систему туннеля. Точно, есть другие проходы, немного выше, и получить информацию об их полном объеме… Он подумал еще несколько секунд и передал задачу своей одежде.

– Нет. На самом деле, у них достаточно хорошая вентиляция.

Мири посмотрела на него снизу вверх.

– Bay… Какие мы быстрые.

– Твоя «Эпифани» сделает это в один момент.

– Верно. А до этого пять минут уйдет на постановку задачи.

Пришла другая картинка: свет огня на потолке.

– Мыши катят «шарик» к огню.

– По-моему, они в него просто тычутся в твой «шарик».

Еще картинка. «Катышек» снова развернулся и теперь «смотрел» в сторону широкого бокового отверстия, где появились еще три мыши… толкая перед собой «хлебный катышек», точно жуки-скарабеи.

Следующая – неясная: очевидно, «объектив» залепило грязью. Полупустая камера, все снова в тепловом диапазоне. Огонь был потушен.

– Что-то их встревожило, – сказал Уильям, снова припадая ухом к каменной стене. – Мне хорошо слышно, как они пищат.

– Наши «катышки» возвращаются! – воскликнула Мири.

– Мыши достаточно сметливы, чтобы понять, что рискуют отравиться, – голос Уильяма был мягким, в нем звучало неподдельное удивление. – До сих пор они хватали наши подарки, как маленькие дети. Потом заметили, что «катышки» появляются снова и снова… шарики продолжают появляться… и что-то их вспугнуло.

Были еще картинки, много картинок, но все в инфракрасном диапазоне – беспорядочные грязные пятна. Мыши толкались.

Огни маячков сдвигались ближе друг к другу, некоторые двигались в направлении входа в трех футах над землей. Другие приближались к первому отверстию.

Хуан приложил «дуло» зонда к скале и сделал несколько импульсов. Отраженный сигнал получился четким: у костей и мышц был совершенно разный коэффициент рассеяния.

– Большинство мышей движется от нас. Те, кто в хвосте, катят хлебные крошки… Нет! Уильям! За ними еще целая толпа, и они вылезут недалеко от твоей головы.

– Уильям, быстрее! Коробку… Может быть, удастся поймать несколько, когда они будут выскакивать из норы!

– Я… сейчас!

Уильям поднялся, вытащил коробку «FedEx» из своего мешка и прижал к скале, накрыв лаз.

Еще секунда – и что-то слабо заскреблось. Секундой позже раздался слабый царапающий звук, и руки Уильяма дернулись, словно его опять настиг приступ. Хуан успел заметить мерцание меха и летящие «хлебные катышки».

Уильям захлопнул контейнер и отступил, когда еще три мышки выскочили из нижнего отверстия. На какое-то мгновение блестящие иссиня-черные глазки таращились на людей. Мири бросилась к ним, но они уже неслись что есть духу вниз по тропинке в направлении океана. Опомнившись, девочка посмотрела на Уильяма.

– Сколько ты поймал?

– Четырех. Эти малышки так спешили, что прыгнули прямо на меня, – он придерживал коробку закрытой. Хуан мог слышать слабые толчки изнутри.

– Супер, – сказала Мири. – Физические доказательства.

Уильям не ответил. Он так и стоял, задумчиво глядя на коробку. Внезапно он повернулся и зашагал немного вверх по тропинке – туда, где она расширялась, где кусты и сосны не заслоняли неба.

– Извини, Мириам, – и подбросил коробку высоко в воздух.

Минуту она была почти невидимой, а затем на дне вспыхнуло огненное кольцо – это заработали реактивные двигатели. Крошечные, раскаленные добела язычки света позволяли увидеть, как коробка качнулась и начала падать примерно в футе от скалы. Потом вышла из штопора и начала медленно набирать высоту, все еще раскачиваясь. Хуан мог представить, что чувствуют четверо крошечных живых пассажира, которые барахтаются внутри. Без единого звука – по крайней мере, слышимого человеческим ухом – контейнер поднимался все выше и выше, пламя тускнело и терялось в тумане. Осталось только бледное пятно, которое скрылось за стенами каньона.

Мири застыла. Казалось, она держала на чуть вытянутых руках что-то невидимое.

– Дедушка, зачем?

На мгновение плечи Уильяма Гу поникли. Потом он поглядел на Хуана.

– Держу пари, ты знаешь – верно, парень?

Хуан по-прежнему смотрел вслед контейнеру. Четыре мыши, уносящиеся в наполовину разорванной пластиковой коробке. Он понятия не имел, что представляет собой система безопасности почтового мини-узла «FedEx», но там, где у отправителей редко бывают нарекания к почтовой службе… Тогда мышам достаточно выбраться из Джамула – и у них есть шанс найти свое место в мире. Он поймал взгляд Уильяма и быстро кивнул.

На обратном пути разговоров было мало. Наверху тропинка снова стала шире и мягче. Мири и Уильям шли, держась за руки. На щеках у девочки что-то поблескивало, но голос не дрожал, так что вряд ли это были слезы.

– Если мышки живые, мы сделали нечто ужасное, Уильям.

– Может быть. Мне жаль, Мириам.

– … но я не думаю, что они настоящие, Уильям.

Уильям не ответил. Спустя минуту Мири заговорила снова.

– Знаешь, почему? Взгляни на первую картинку, которую мы получили из мышиного «актового зала». Как-то слишком драматично. Никакой мебели, никаких украшений на стенках, но ведь ясно, что это актовый зал. Посмотри, как разместились мыши: совсем как люди на митинге в каком-нибудь старинном городе. И потом, в центре…