Клиффорд Саймак - В безумии

Я побежал, хотя бежать было некуда и негде было спрятаться. И я узнал, что это место существовало всегда и всегда будет существовать, что здесь ничего не может случиться и не случается. Послышался другой звук, который можно было услышать в перерывах между воем волков: шуршание, временами переходящее в резкое гудение. Ко мне направлялось множество гремучих змей. Я повернулся и побежал, хотя знал, что бежать не нужно. Ведь здесь ничего не может случиться, это самое безопасное место в мире. Я знал, что бегу только от своего страха. Я слышал волчий вой, но не приближался и не удалялся, и шорох тоже оставался постоянным.

Силы мои подошли к концу, я упал, потом встал и снова побежал, и снова упал. Я упал и больше не вставал, не заботясь о том, что может случиться, хотя ничего и не случится. Я не пытался встать. Я просто лежал, и позволил безнадежности, тщетности и черноте сомкнуться надо мной.

Но неожиданно я почувствовал, что что-то неправильно. Не слышалось гула мотора, не шуршала резина об асфальт, не чувствовалось движение. Наоборот, доносился шум ветра и запах множества цветов.

— Проснитесь, Хортон, — испуганно проговорила Кэти. — Что-то случилось, очень и очень странное.

Я открыл глаза и тут же сел. Обоими кулаками я стал тереть глаза.

Машина стояла, и не было больше никакой магистрали. Мы находились на проселочной дороге со следами колес, эта дорога извивалась по холму, огибая валуны, деревья и ярко цветущие кусты. Между колесами росла трава, и над всем висело чувство дикости и молчания.

Казалось, мы находимся на вершине горы или хребта. Нижние склоны заросли глухим лесом, но здесь, на вершине, деревья росли реже, хотя они и были очень большими. По большей части это были дубы с широко раскинувшимися переплетенными ветвями. Стволы их поросли густым слоем мха.

— Я ехала не очень быстро, — объяснила Кэти, — не больше пятидесяти миль в час. И вдруг оказалась здесь. И хотя я не тормозила, машина стояла, она просто стояла, а мотор не работал. Это невозможно. Этого просто не может быть.

Я все еще не проснулся по-настоящему. Я снова потер глаза, не потому, что хотел отогнать сон — что-то в этом месте было неправильно.

— Никакого торможения не было, — снова сказала Кэти. — Никакого толчка. И куда делась дорога?

Я где-то уже видел эти дубы и старался вспомнить, где я их мог видеть, не те же самые, конечно, но такие же.

— Кэти, где мы?

— Должны находиться на вершине Южной горы. Только что проехали Чемберсберг.

— Да, — сказал я, вспомнив, что скоро Геттисберг. Хотя я думал совсем не об этом.

— Вы не понимаете, что случилось, Хортон? Мы оба должны быть убиты?

Я покачал головой:

— Нет, не здесь.

— Что вы имеете в виду? — раздраженно спросила она.

— Эти дубы. Где вы раньше видели эти дубы?

— Я никогда не видела…

— Видели. Должны были видеть. Когда были ребенком. В книге о короле Артуре или, может быть, о Робин Гуде.

Она схватила меня за руку.

— Это старые романтические пасторальные рисунки.

— Верно, — согласился я. — Все дубы здесь, на этой земле, точно такие же, как в сказке. Все тополя высоки и стройны, а сосны трехгранны, как на картинке или книге.

Она крепче сжала мою руку.

— Это другая земля. Место, о котором ваш друг…

— Возможно. Возможно…

И хотя я знал, что иначе не может быть, что, если бы это было реально, мы были бы мертвы, понять все это было трудно.

— Но я думала, что этот мир полон духов, гоблинов и других ужасных привидений.

— Да, — подтвердил я, — и, думаю, что вы найдете их здесь. Но, вероятно, здесь есть и добрые духи тоже.

Если это то самое место, которое гипотетически построил мой друг, то оно должно заключать в себе все легенды и мифы, все волшебные сказки, которые придумали люди.

Я открыл дверцу машины и вышел.

Небо стало синим — может быть, чересчур синим и в то же время мягким и голубым. Трава была зеленее, чем обычно, и все же в этой чрезвычайной зелени сквозила какая-то радость. Вероятно, ее так воспринимают восьмилетние мальчишки, бегущие босиком.

Я стоял и смотрел вокруг. Все было так, как на картинке в книге. Это была не Земля, это место было слишком совершенно для того, чтобы быть частью нашей доброй и старой планеты. Все это походило на цветную иллюстрацию в книге.

Кэти обошла машину и остановилась рядом со мной:

— Здесь так мирно. Невозможно поверить…

По холму к нам приближался пес. Он не бежал рысцой, как обычные собаки, а просто шел. Пес этот выглядел необычно. Уши у него были длинные, и он старался держать их прямо, но они складывались посредине, а верхние кончики их загибались. Пес был большой и неуклюжий, а хвост его, похожий на хлыст, торчал, как автомобильная антенна. У него оказалась гладкая шкура, большие лапы, но он был невероятно тощ. Прямоугольная голова пса была высоко поднята, и он улыбался, обнажая клыки. Самое удивительное заключалось в том, что зубы у него были человеческие, а не собачьи.

Он приблизился к нам и, вытянув передние лапы, положил морду на одну из них. Зад он слегка приподнял, а хвост его совершал круговые движения. Он был очень рад нам.

Внизу кто-то резко и торопливо свистнул. Пес вскочил и повернулся в том направлении, откуда доносился свист. Свист повторился. Виновато оглянувшись на нас, эта карикатура на собаку побежала вниз по холму. Пес бежал неуклюже, здание лапы его опережали передние, а хвост, поднятый под углом в сорок пять градусов, яростно крутился.

— Я где-то видел этого пса, — сказал я. — Я знаю, что видел его где-то.

Кэти удивилась тому, что я не узнал его.

— Ведь это же Плуто, пес Микки Мауса.

Я рассердился на себя за свою глупость. Я должен был немедленно узнать этого пса. Но, когда ожидаешь увидеть гоблина или фею, не сразу узнаешь героя детской книжки.

Все эти герои должны были быть здесь: Док Ян, Гарольд Тим, Дэгауд и вся армия фантастических героев Диснея.

Плуто выбежал нам навстречу. Микки Маус своим свистом позвал его. А мы восприняли все это, как обычный факт. Если же обычный человек посмотрит на эту историю со стороны, посмотрит логическим человеческим глазом, он никогда не примет этот мир.

— Хортон, что нам делать? Сможет ли машина двигаться на этой дороге?

— Попробуем потихоньку…

Она снова села за руль, взялась за ключ зажигания и повернула его. Абсолютно ничего не случилось. Она снова повернула ключ — не было слышно ни звука, не было даже щелчка упрямого стартера.

Я поднял капот. Не знаю, зачем я это сделал, я не механик. Если что-то вышло из строя, я все равно ничего не смог бы починить. Я перегнулся через радиатор и осмотрел мотор. Мне показалось, что он в порядке. Впрочем, половина могла исчезнуть, и я все равно решил бы, что все в порядке.