Николай Грязнов - За дверью в лето

Прилагая неимоверные усилия по изобретению развлекательных мероприятий, они сами едва не проворонили нужное время. В результате семафор переключили в тот момент, когда состав уже подходил к станции. Машинист все-таки успел затормозить тяжелый состав, хотя и выругался предельно грязно по поводу всех диспетчерских служб, вместе взятых. Удостоверившись, что пунктом назначения товарного поезда является столица, утомленный тяжелым ментальным трудом леомур поплелся к первой попавшейся платформе.

Не успел он выбрать себе закуток и улечься отдыхать, как к нему завалились гости во главе с гостеприимным боссом. Помощники Хана притащили еду и питье в дорогу, а также какие-то драные тряпки. Из них соорудили вполне уютное гнездышко для пассажира в углу платформы, предназначенной для перевозки сыпучих материалов.

Прощание было бурным и трогательным, лиат даже забеспокоился по поводу того, что поезд может увести с собой нескольких провожающих. Впрочем, выяснилось, что сознание машиниста находилось под жестким контролем. Короче, едва все местные покинули отъезжающего, и состав тронулся, Роджер зарылся в доставленное тряпье и заснул мертвым сном второй раз за последнюю неделю.

***

Его разбудило палящее солнце, от которого не спасал даже свободно гуляющий по стремительно несущейся платформе ветерок. Горы, так же как и море, остались позади, поезд двигался по желто-зеленым степным просторам к заветной цели с лужайкой перед большим и уютным деревянным домом. Коснувшись сознания машиниста и обнаружив его спящим, леомур на какое-то мгновение испугался, но тут же успокоился, обнаружив бодрствующего сменщика.

На крайний случай лиат потренировался в захвате управления кобортом и нашел в лице второго водителя локомотива послушного и приветливого исполнителя. В очередной раз Роджер задумался всерьез о словах отца по поводу необходимости жесткой селекции при выведении слуг. После ночных мучений с буйным распоясавшимся диспетчером он был уже готов занять жесткую, но прагматичную, позицию родителя.

Познакомившись с молодым и радушным сменщиком машиниста, леомур вспомнил, какими забавными, хотя подчас и бестолковыми, созданиями являются коборты. Он не считал себя гуманистом, но сделать больно доверившемуся ему четланину казалось недостойным и низким, даже если это остро необходимо для важного дела государственного значения. В подобных философских размышлениях пролетел почти весь день.

Время от времени они въезжали в обитаемые зоны, и Роджер прятался от посторонних глаз под рваную тряпку, служащую ему укрытием. Еды было полно, а вот воду пришлось экономить после того, как он случайно разлил ее, едва не опрокинув банку. Несколько раз поезд останавливался на каких-то разъездах, пропуская встречные, еще на одной из станций отцепляли десяток вагонов из хвоста состава. Никто никогда не интересовался кучей рваных тряпок, валяющейся в углу пустой платформы, и безбилетный пассажир откровенно расслабился.

На очередной остановке, где в локомотив доливали воду, он заметил постороннего только тогда, когда четланенок в грязной футболке залез на соседнюю платформу. Чумазый проказник, пригнувшись, огляделся по сторонам и заметил кучу ветоши, под которой лежал путешествующий философ. Сознание беспризорника напоминало мотылька, вьющегося ночью под одинокой лампочкой на крыльце. Уследить за ним было несложно, но для того, чтобы поймать, требовались и ловкость, и сноровка.

Впрочем, чем явно не страдал нахаленок, так это отсутствием любопытства. Куча тряпок показалась ему объектом, достойным изучения, и он подкрался к краю соседней платформы. Роджер попытался внушить настырному мальцу отвращение к грязным обрывкам материи. Впрочем, если учесть его замызганные руки и ветхие рукава, попытка сыграть на брезгливости пацана выглядела весьма наивно. Перебравшись через один борт, ушлый беспризорник осторожно выглянул из-за другого и еще раз внимательно осмотрелся по сторонам.

Как назло, никого из взрослых кобортов поблизости не было. Убежденный в собственной безнаказанности, шалопай перемахнул через дальний борт платформы леомура и устремился к заинтересовавшему его предмету. Лиат предпринял еще одну отчаянную попытку и внушил безобразнику, что под тряпкой прячется злой и голодный гракх, чем лишь усилил любопытство четланенка. Паника охватила пассажира, до нарушения режима анонимности оставались считанные секунды, когда интуиция подсказала самый простой выход из ситуации.

Грубо ворвавшись в сознание машиниста, отчаявшийся безбилетник заставил его, не раздумывая, дернуть за шнурок паровозной сирены. С перепуга оглушенный мальчишка метнулся за борт платформы и задал стрекача, сверкая голыми пятками в точном соответствии с поговоркой. Зрелище удирающего от вагонов нахаленка позволило водителю локомотива объяснить напарнику причины несвоевременно поданного гудка. В этот момент загорелся разрешающий сигнал семафора, и внимание машинистов было отвлечено от наглого кобортенка.

Роджер же задумался над тем, что могло произойти, доберись чертенок до его укрытия. С одной стороны, нарушение режима анонимности было бы налицо. Четлане не считают представителей их расы настолько разумными, чтобы леомуры могли самостоятельно путешествовать по железной дороге, запасаясь при этом водой и пищей. С другой стороны, несовершеннолетний беспризорник не является надежным свидетелем, которому могли бы поверить взрослые коборты.

Тем не менее, его рассказ мог зародить сомнения, и по жестким требованиям режима случайный свидетель подлежал уничтожению до момента передачи существенной информации. Другими словами, лиат должен был либо убить четланенка, либо стать злостным нарушителем, не имеющим шансов на выживание. Дело в том, что мальчик все равно был обречен, с подобным знанием долго не живут, рано или поздно ему обеспечили бы достойные похороны представители правящей расы.

Но одно дело — знать, что по твоей вине умерщвлен ни в чем не повинный несмышленый слуга, и совсем другое — сделать это самому. Технически нет никаких трудностей в том, чтобы заставить пацаненка споткнуться и приложиться головой о камушек. Только как потом жить с внутренним ощущением безжалостного убийцы?

Вот так и получалось: позавчера спасаешь жизнь детеныша четлан, рискуя собственной, а сегодня уже готов убить другого кобортенка ради благополучного существования вида. Трудно сказать, хватило бы у Роджера духу хладнокровно погубить полуразумное создание, виновное исключительно в любознательности. До сих пор ему не приходилось убивать, хотя в тоннеле он был готов задать серьезную трепку гракхам. Однако, во-первых, ужасные создания всегда были врагами, а во-вторых, бой сильно отличается от убийства беззащитного.