Александр Плонский - Плюс-минус бесконечность (сборник)

— Как же мне поступить, Смурш?

— Я уже сказал: расстаться с нею, чем скорее, тем лучше. Ты взорвал свой псевдомир. И кто знает, может быть, тебе еще удастся возвратиться к звездам…

— Пойми, Карина, другого выхода нет. Нам нужно забыть друг друга.

— Я не забуду.

— Забудешь! — с поразившим его самого мстительным чувством закричал Эрл. — Ведь я у тебя не первый. А тех, кто был до меня, ты забыла. И меня тоже забудешь!

— Не забуду, — упрямо повторила Карина.

— Вы передумали? — изумленно воскликнул доктор Тьюнинг. — Вообще говоря, это противоречит правилам, но для вас мы согласны сделать исключение. Однако должен предупредить: она уже подверглась амнезии. Дело в том, что обременять ее память всем этим… — он замялся, — всей этой излишней информацией было бы нецелесообразно.

— А ее характер, черты личности?..

— Нет, нет, не беспокойтесь. Она та же, что и три года назад, когда впервые переступила порог вашего дома.

— Я никогда не смогу полюбить вас, — сказала Карина, — потому что люблю другого.

— Но ты была со мной, вспомни. Посмотри на меня. Это ведь я, Эрл.

— Я никогда не была с вами. Тот человек совсем не похож на вас. Он красивее и мужественнее.

— А где он сейчас? — машинально спросил Эрл.

— Среди звезд. Я жду, он вернется. Ради меня он готов пожертвовать целым миром.

— Ради тебя?! — вскричал Эрл. — Опомнись, ты же машина, уникальная, неповторимая, как скрипка Страдивари, но не более чем машина!

— Я женщина, — с достоинством возразила Карина. — Просто женщина.

Сентиментальная история

— Неужели это все?! — воскликнул Лем.

Астра молча кивнула.

— И ты можешь вот так просто взять и перечеркнуть то неизбывное, что нас связывает? Пурпурные закаты звезды альфы Геркулеса, безбрежность Млечного Пути, марево Ориона?

— Все это прошло, — сказала Астра.

— Но мы были близки два года!

— Разве я хоть раз говорила, что люблю тебя?

— Вспомни наш «Азимут», кабину, в которой были только мы, ты и я, одни на миллионы парсеков, а вокруг, за хрупкой оболочкой, звезды, крупные, яркие, словно вобравшие в себя весь свет из окружающей их черноты неба…

— На моем месте могла быть другая.

Лем покачал головой:

— Но это была ты. У меня и сейчас перед глазами женщина в крилоновом комбинезоне, он потом остался на Лире… Я уже в корабле, а она только еще подходит к посадочному лифту… Через минуту закроется люк, и мы устремимся в неизведанность… Я и ты…

— Не преувеличивай, — сказала Астра. — Я для тебя ничто. Случайная спутница, твой дублер, который так и не понадобился.

— Я полюбил тебя, — тоскливо проговорил Лем.

— Не верю. Ты большой и сильный. Много знаешь, много прожил и сделал. Мы разные. Между нами пропасть, ее не заполнишь ничем.

Лем сжал кисти рук.

— Никогда со мной такого не случалось. Знаешь, без тебя я просто не нахожу себе места. До умопомрачения разговариваю с тобой, задаю вопросы, сам же на них отвечаю.

— Ты меня выдумал. Право, я не стою такой любви. Я миф, мираж. Считай, что Астры вообще не существует. Хочешь, открою секрет? Завидую, что ты способен любить. Но меня это чувство пугает. Я отношусь к тебе с уважением, благодарна за все, но не можешь же ты требовать невозможного…

— Невозможного? А ведь нам было так хорошо! Вспомни астероид в Плеядах. У нас уже почти не оставалось надежды. Реакторы разрушились, защитное поле иссякло. Я заслонил тебя от метеорного потока своим телом. Вот посмотри: эти рубцы — память о пережитых нами страшных часах. Но если бы мы погибли, то вместе — сначала я, потом ты…

— Не нужно так часто напоминать о том, что ты для меня сделал, — недовольно перебила Астра.

— Но и ты дала мне многое!

— Что я могла тебе дать?

— Самое главное — тепло и ласку. Вспомни, как ты гладила меня своей маленькой рукой — с нее стекали электрические заряды, я ощущал их. Тогда ты была другая…

— Возможно, — ответила Астра. — Но все проходит, милый. Мы спустились на Землю.

— Прошу тебя… — умоляюще произнес Лем. — Пусть все останется по-старому. Подумай еще… Впереди много дорог, пройдем по ним! Я покажу тебе туманность Дёмбелль в созвездии Лисы и Посох Иакова… Мы были счастливы, ведь правда? Вспомни…

— Я помню все… И я не хочу помнить ничего. Я очень устала… Оставь меня…

— Короткое замыкание в блоке эмоций, — сказал Старина, выковыривая пинцетом транзистор из груды спекшихся пластиковых деталей.

— А зачем роботам эмоции? — спросил Малыш.

— Много будешь знать, скоро состаришься. Выброси-ка все это в утилизатор.

— Он был большой и сильный? — спросил Малыш.

— Да.

— И он летал к звездам?

— Летал, — подтвердил Старина.

— Это, наверное, очень тяжело?

— Очень. Вот мы с тобой никогда не полетим к звездам, просто не выдержим.

— Но он-то выдержал. А здесь, на Земле, не смог. Почему?

— Пробилась маленькая, пустяковая деталька. А предохранитель не сработал.

— Но почему?

— Боюсь, — сказал Старина, — что на твой вопрос теперь уже не ответит никто.

Сансара

— Хорошо, что в здешней фауне нет разумных существ, — сказал мне доктор Ромапоти, глава индийской концессии, разрабатывающей рудные богатства Альциона.

— Но почему же хорошо? — изумился я.

— Да будь здесь разум, мы оказались бы в роли колонизаторов. А роль эта отвратительна.

Я пожал плечами:

— Все зависит от того, как понимать свою роль.

— Вы верите в бессмертие души? — уклонился от спора Ромапоти.

— Я убежден в бессмертии материи…

— Каждый представляет вечность по-своему. Но согласитесь, коль скоро идет речь о вечности, самое невероятное, с моей или вашей точки зрения, событие приобретает вероятность, отличную от нуля.

— Так уж и всякое! — скептически усмехнулся я.

— Вы знаете, что такое сансара? — спросил Ромапоти.

— В самых общих чертах. Но не будете же вы, современный человек, ученый, толковать всерьез о переселении душ?

— Не буду, успокойтесь! — рассмеялся Ромапоти. — Но, если хотите, расскажу об одной такой невероятной истории, а заодно и о пресловутом киплинговском «бремени белого человека». Кстати, моего прапрапрадеда звали Сингх, запомните это имя. Свой рассказ я бы назвал «Сансара»…

Когда его привязывали к жерлу пушки, Сингх не сопротивлялся. Он никогда не делал ничего лишнего.