Владислав Чупрасов - Холодные и мертвые (сборник рассказов)

— И все его вещи были… — Молчать, — судья приподнялся со своего места, чтобы казаться более грозным. — Нет, послушайте! — Эф тоже вскочил. — Профессор Вейгер! — гаркнул Густаф. — Эф, сядь, — тихо попросил Ганс. — Сделаешь хуже. — Не хочу хуже, — мрачно заметил Курт. — Сядь, пожалуйста. Послушаем. Похоже было, что это все. Якоб Густаф и присутствующие за столом были настроены более чем решительно. — Мы вынуждены признать, что не имеем права отнимать жизнь у человека, даже сотворившего столь отвратительное преступление. Курт различил за своей спиной недовольный ропоток. Ганс, кажется, расслабился. Курту от этого легче не стало, но неиллюзорная опасность жизни, кажется, миновала. Спорить и доказывать что-либо было бессмысленно: изменить свое мнение судья может только в худшую сторону. — Поэтому преступника мы отправляем на объект НТ-7. Профессор Вейгер, будьте добры, организуйте конвой и можете увести Мемфиса. Он должен покинуть город за двое суток. Курт встал первым. Оглядел стол с судьей во главе, глянул на несколько озадаченную публику, по очереди остановил взгляд на сосредоточенном Гансе, растерянном Ольгерде, на одинаково злых Ули и Эске. Хмыкнул и первым направился к выходу. За ним молча потянулись сначала Эф, Ганс, Ольгерд, а затем и остальные. Они впятером погрузились в машину Оли и поехали к Университету. — Я хочу, чтобы Ольгерд отвез тебя на НТ-7, - разорвал опустившуюся тишину Ганс. — Почему я? Оли вздрогнул так, будто его ударили, и чуть не увез их в стену дома. Успел, правда, все-таки выровняться и вернуться на дорогу. — Что за объект? — вмешался Курт. Этот вопрос волновал его в первую очередь. — Ну, в общем… — Ганс задумчиво потер лоб. — На приличном расстоянии от города по кругу проложен кабель. На одном участке стоит… ну… назовем это домиком. В домике стоит компьютер, который собирает информацию с круга. Когда кто-то проезжает по кабелю, сигнал идет в дом. А оттуда уже в город. Вот этот домик — и есть объект НТ-7. Сейчас на нем живет всего один человек, который там, в общем-то, не очень нужен, но мало ли что замкнет. Ну и вот, в общем. Радуйся, могло быть и хуже. — Да-да, я в восторге, — заверил его Курт. Два дня прошли в безумном хаосе — тихом, внутреннем. Курт лежал на раскладушке, вытянув ноги и упираясь подошвами в стену, и ничего не делал. Ганс притащил армейский рюкзак, набитый вещами, поставил его в углу и назвал время выезда. Больше он не приходил, занятый какими-то своими делами. Эф был поблизости, то выходил в коридор, то заходил снова, пытаясь разговорить Курта. Тот молчал или отвечал односложно и недовольно. Оли не появлялся до самого отъезда. Курт хотел просто взять и уехать, но отмазаться от проводов в холле все же не удалось. Хельги сунула ему в руки мешок, в котором бряцали консервные банки, мазнула по щеке жирно намазанными губами и ушла наверх. Остались Эф, Ганс, Бранд и Ольгерд, сидящий в машине. Курт был мрачен не столько потому что был вынужден покинуть город, сколько потому что ему не нравились постные лица провожающих. — Я связался с объектом, тебя будут там ждать. Веди себя хорошо, Мемфис, это важно, — Ганс хлопнул Курта по плечу и пошел следом за секретаршей. — Ну ты и влип, дружище, — от души подбодрил его Бранд и обнял, похлопал по спине и отпустил раньше, чем Курт начал отлеплять его от себя сам. Это был определенный прогресс в их отношениях. Бранд отошел, с интересом наблюдая за тем, как с Куртом будет прощаться Эф. Тот подошел поближе и виновато развел руками. — Извини? — За что? — Курт ошарашенно уставился на мастера. — Ну, косвенно данные проблемы у тебя именно из-за меня… Но если не за что, то все в порядке! — Эф даже, кажется, приободрился. — Ладно, не будем рассусоливать. Если Ганс может связаться с этим объектом, то смогу и я. Так что до связи. Эф смешно, неловко козырнул и отошел. Курт фыркнул, отмахнулся и вышел из Университета, быстро забираясь в салон джипа Оли. — Жаль, что Эф не смог поехать, — неожиданно даже для самого себя заметил Курт. — Почему не смог? — Ольгерд завел машину, выводя ее на дорогу. — Ганс не разрешил. Черт знает, почему. По мне, так никто не умрет, если мы замерзнем поменьше. Курт незамедлительно обругал Ганса, по каким-то своим причинам не пустившего бензомастера вместе с ним, Оли недовольно на него покосился, но ничего по этому поводу не сказал. — А куда едем, ты знаешь? Ольгерд ткнул пальцем в экран навигатора, пальцами сдвинул изображение, делая его больше, и продемонстрировал красную точку с цифрой 7, находящуюся на очень приличном расстоянии от синего кругляша города. — И долго будем ехать? — Ганс сказал, меньше суток, — недовольно отозвался Ольгерд. Ему, видимо, очень хотелось домой. Но вообще он выглядел очень взлохмаченным и каким-то смущенным. Постоянно ерзал и нервно цеплялся за руль. — Кто тебя цапнул? — поинтересовался Курт, настроенный на удивление миролюбиво. — Кто? Что-о? Оли оторвался от навигатора и удивленно уставился на Курта. Они только что миновали черту города. — Чего ты подпрыгиваешь? Такое ощущение, что за нами гонятся. — Остался час, чтобы покинуть город, — неуверенно отозвался Ольгерд. — Мы только что выехали из города, — фыркнул Курт. — Так что не считается. — Тогда все вообще отлично. Несколько километров они проехали в полной тишине. Курт наблюдал за тем, как за окном совершенно не меняется снежный пейзаж. Иногда он пытался поговорить с Оли, но тот каждый раз напрягался и жался к двери, даже если Курт просто поворачивался к нему вполоборота. Наконец, Курту надоело это, и весь остаток пути он продремал в машине, поджав ноги и откинувшись на спинку. Когда машина вдруг затормозила, Курт только начал просыпаться. Он чувствовал, как спину ему сверлит взгляд Ольгерда. Наконец-то он решился подать голос: — Мы приехали. Курт потер глаза и глянул на часы. И правда, прошли почти сутки. — Окей, — он выглянул в окно, на спокойную белую пустыню и бетонную коробку, похожую то ли на склад, то ли на казармы. — Тебе нужно поспать, мы сутки ехали. — Нет, — Оли помотал головой и несколько раз моргнул покрасневшими глазами. — Я… это… в машине. Да. Не страшно. Пока. И закусил губу, будто передумав и не сказав что-то очень важное. — Ну, пока, — отозвался Курт, наглухо застегнул куртку и неохотно полез на улицу. Он уже захлопывал дверь, когда Ольгерд вдруг переполз на пассажирское сидение и крикнул: — Его зовут Фридрих! — Кого зовут Фридрих? Какой, к черту, Фридрих… — бормотал Курт, пробираясь по сугробам к двери объекта. Впрочем, Фридрих быстро нашелся: он сам открыл дверь и помахал рукой Курту, чтобы тот заходил быстрее. В прохладном коридоре Курт скинул капюшон и расстегнул куртку.

Было не так тепло, чтобы сразу раздеться, но изо рта хотя бы не шел пар. — Фридрих? — поинтересовался Курт, пряча руки в карманы комбинезона, который без бензомастера грел только за счет флиса изнутри. Фридрих кивнул и улыбнулся. Это был мужчина за сорок, совершенно явно не из местных. Об этом говорили и его имя, и широкое лицо, и рыжеватый цвет кучерявых волос, и россыпь веснушек на носу и щеках.