Александр Белоткач - Дм Мой или Шанс №2

И вот, пока мы приводили почти нетронутый стол в надлежащий вид, еще более повеселевшая Шерри начала рассказывать мне свою историю.

Оказалось, что она уже семь лет находится в штате службы психологической помощи патруля. И что только благодаря поддержке сотрудников этой службы, ей удалось сохранить равновесие в то непростое время. В самом начале, Шерри было чуть не подалась к зеленым, где уже несколько лет находились ее подруги, но после нескольких бесед по душам, когда эти самые подруги под большим секретом рассказали о том чем, по сути, занимаются главные активисты этого движения, она резко расхотела присоединяться к любителям зеленых насаждений. Выяснилось что проживает она тоже в секторе патрульных, только на другом этаже. А еще последние три года в ее конторе не было работы, поскольку за все это время никто не рождался. И что она очень рада быть помощницей такому хорошему парню. «Пусть мол, наши девчонки обзавидуются».

Говорила она много и порой перескакивала с пятого на десятое, из чего я заключил что моя новая знакомая сильно волнуется.

Затем, мы еще долго сидели в гостиной, в мягких и уютных креслах, попивая какой-то фруктовый коктейль, и продолжившая свой рассказ Шерри, уже менее сумбурно и не так торопливо, поведала мне о том, как она в первые же дни познакомилась здесь с некоторыми девушками из так называемых долгоживущих. Одна из них, по имени Лара, предостерегла ее не вступать в союз с Нимфами, и особенно с Моллокийцами. Поскольку все они, по ее словам просто потеряли человеческий облик. Превратившись в ненасытных животных, поставивших похоть в центр своего мироздания. И что вообще, ей Шерри было бы лучше оставаться как можно ближе к Приторию и его епархии, в которой она-де, будет в безопасности. А когда созреет немного, и разберется кто чего здесь стоит, свободно сможет уйти.

И как послушав эту девушку, напросилась в группу психологической поддержки, в которой ей, по сути, сделали одолжение, так как штат сотрудников уже был полностью сформирован, и лишь благодаря тому, что психо-тип девушки отличался в нужную сторону, ее приняли на службу. Так что теперь она будет всегда рядом. И если у меня мол, появятся какие-то проблемы или вопросы, я могу, нет, даже обязан обращаться к ней.

Все это время я смотрел на мило щебечущую девчонку, и мне казалось что мы знакомы с ней целую вечность, и что вся эта великолепная обстановка мне так же давно знакома. Мне захотелось сказать моей собеседнице что-то доброе и приятное, но в голове вертелась какая-то бональщина не подходящая моменту, поэтому я лишь глупо улыбался, глядя в ясные карие глаза, и понемногу стал поддаваться расслабляющему течению ее речи.

В какой-то момент я вдруг осознал что сплю. И во сне, будто продолжая беседу с Шерри, спросил ее, кем она было в той своей жизни. На что, притихшая вдруг девушка ответила, глядя мимо меня:

— Там, откуда я пришла, была вечная ночь. И лишь далекие звезды освещали тот мир. Подойдя к почему-то раскрытому настежь окну, она облокотилась на подоконник, и подставив лицо лучам полуденного солнца, тихо добавила: — Я и сейчас порой боюсь засыпать по вечерам. Вдруг проснусь утром, а всего этого нет. Наверное я бы не пережила возвращение туда.

Проснулся я от того, что все тело мое занемело из-за неудобной позы. В гостиной не было никого, а по сгустившимся за окном сумеркам, я понял, что проспал до вечера. Меня сильно знобило, хотелось пить, но руки и ноги кололи тысячами иголок, и были словно ватные. Уходя, Шерри накрыла меня большим красно-коричневым пледом, так что, если бы не неудобная поза, я так и проспал бы до утра. С трудом поднявшись, на едва державших ногах, я побрел в камбуз. Там было темно, и войдя в пустую столовую, я, вспомнив как это делал Роман, тихо хлопнул в ладоши. И о чудо, плавно меняя яркость, зажглись осветительные панели. Отыскав среди каких-то агрегатов питьевой кран, напился, после чего, присев на подвернувшийся стул, несколько минут пережидал навалившуюся дурноту. В глазах постепенно просветлело, и не желая тут долго засиживаться, я поковылял в спальню, придерживаясь за все что попадалось на пути. Там, к моей радости уже была застелена, и манила свежестью белоснежных простыней, внушительных размеров кровать. С трудом стянув с себя вещи, повалившись в изнеможении на прохладный шелк, я тут же отрубился.

Спал я очень плохо. Мне время от времени мерещилась какая-то раскаленная пустош, где под ногами были лишь голые обжигающие камни, а вокруг всюду куда хватало глаз, раскинулась красная каменистая равнина. Жутко болела голова. Невыносимо хотелось пить. А когда казалось, еще чуть-чуть и я просто не выдержу, ощущал вдруг, как чьи-то заботливые руки приподнимают мою голову, и освежающий терпкий вкус непонятного пойла, словно пролившийся с небес прохладный дождь, дарил мне короткий миг облегчения. Но буквально тут же все начиналось снова. В следующее мгновение, мне грезилось, что в том самом, фальшивом камине, в моей гостиной, вдруг запылали настоящие дрова, и что от их жара занялся сначала ковер, а затем враз вспыхнула вся комната. Я видел как языки пламени подбираются все ближе и ближе ко мне лежащему на полу. Как начала плавится, и потекла горящими струями одежда. Как пытаясь вырваться из каких-то пут, что связывали меня по рукам и ногам, я бился в дикой истерике.

В общем, когда совершенно вымотанный и измученный этими кошмарами я открыл глаза, то первое что увидел, это милую Шерри, сидящую на стуле у изголовья, и обеспокоенно вглядывающуюся в мое лицо.

— Ты как, Алекс? Уже лучше? Пить хочешь? Спросила она.

Я, напившись из протянутого мне стакана, плохо повинующимся голосом поинтересовался:

— Ты что тут со мной всю ночь просидела?

— Нет, тут был и Роман, И Приторий заходил. Девчонки тоже хотели, но я их не пустила. Тебе совсем было плохо тогда. Я уже и медкибера вызывала. Но Приторий сказал что все будет нормально. Это естественная реакция. Вот. А ты все пить просил. И так кричал во сне. Я даже испугалась. Ты не вставай пока. Ладно? Я сейчас. И быстро выскочив из комнаты, вернулась вскоре с большим подносом. А затем помогла мне сесть, и не обращая внимание на вялое сопротивление больного, стала кормить меня с ложечки, горячим, вкусно пахнущим бульоном.

Спустя час-полтора, мне стало гораздо лучше. Под бдительным оком моей няньки, я проковылял в ванную, или в гигиенический блок, как это дело тут называют. А когда уже совсем пришедший в норму после контрастного душа, я в найденном там же в раздевалке банном халате, уже знакомой попугайской расцветки, появился на камбузе, Шерри в компании Романа и еще нескольких незнакомых патрульных, наводила порядок, убирая со стола остатки вчерашнего ужина.