Алан Кубатиев - Рукопись, найденная в парке

Под страхом смерти лейтенант не выдумал бы такого. За какой-то час он и парил над Землёй, облетая её по экватору со скоростью, недоступной воображению богов, и вышел затем за пределы атмосферы, и увидел ослепительные, неподвижные, яростные звёзды, каких не видел ещё никто. Луну он видел так близко, что, казалось, мог бы дотронуться до неё. А потом было самое страшное, самое блаженное. Корабль замер среди звёзд. Урод выплыл из мягкой пасти и почти силой поместил туда Акиру. И неистовая жажда полёта пересилила безумный страх. Акира беззвучно скомандовал Кораблю, и тот рванулся вперёд на многие тысячи километров, и вверх, и вниз, и кружился в космосе, как невиданная ликующая птица... Впервые за долгое время Акира чувствовал себя свободным. Обратно Корабль снова вёл Урод. Вхождение в атмосферу, спуск и торможение, камуфляж в облачных слоях требовали опыта, знаний и искусного пилотажа. Помогая онемевшему от пережитого Акире высвободиться из амортизатора, Урод говорил: - Оказывается, наша и ваша ветви Разумных куда ближе по типу, чем я предполагал! Кораблю почти не стоило труда войти с вами в контакт! - Он подхватил готового упасть Акиру, покачал головой и подал невесть откуда возникший белый сосуд: - Выпейте. Сегодня вы потратили слишком много сил... Вам надо отдохнуть. Шагая на ватных ногах по коридору рядом с Уродом, лейтенант почти не слышал, что он говорил. Сквозь гул в ушах просачивались обрывки фраз: - Теперь Корабль знает, что нас двое... легко и очень точно... явно понравились, мне кажется... настоящая страсть к полёту... В обретённой наконец каюте лейтенант грохнулся в едва успевшее развернуться ложе и уснул как мёртвый. Во сне он кричал. Утром - или тем, что считалось утром - они встретились в зале, куда Акира пришёл уже сам. Урод улыбнулся по-своему и сделал рэй-го. И Акира ответил ему, как равный равному. Что бы там ни было, а они оба лётчики. Раскланявшись, они сели лицом к лицу. Как всегда, разговор начал Урод. - То, что я узнал от вас, Акира-сан... И тут Акира не выдержал. - Умоляю сэнсэя простить мою неучтивость, - перебил он резче, чем позволяла субординация, - но в речах сэнсэя мой слух несколько раз ловил эти слова: "Как я узнал от вас..." Высокоучёные беседы сэнсэя для меня драгоценны, но вряд ли я, ничтожный, успел сообщить сэнсэю так много... Мгновение Урод немигающе смотрел на лейтенанта. Затем сморщился, как изюмина, и обхватил свои плечи длинными руками. Он качался из стороны в сторону, закрыв глаза. Акира в душе совершенно растерялся. Он догадывался, что Урод скорее всего смеётся. Но уж очень странно это выглядело. Наконец Урод унялся и сказал: - Простите меня, Акира-сан. Чувствую, что вам это было ещё непонятнее, чем для меня ваш рассказ о войне... Акира то и дело глох, голова у него трещала. Но кое-что он всё же понял. Корабль мог считывать и передавать в мозг Урода информацию из устойчивых очагов возбуждения в коре. Похоже на прямое переливание крови. Чтобы понять, каковы повреждения организма чужого существа, Урод включился в него. Рискуя жизнью, он сумел разобраться в ощущениях почти мёртвого Акиры и спасти его. Но прямым следствием этого шага стало усвоение обильной информации из всей памяти Акиры. Что-то оказалось полезным, в чём-то он совсем не разобрался. Лейтенанта прошиб пот, когда он подумал, что ещё увидел Урод... Может, и вправду не разобрался... Ещё одним неожиданным эффектом оказалось яростное сопротивление спящего Акиры. Его мозг активно отторгал любую информацию, которую пытался приживить ему Урод. Если бы не это, первое знакомство с хозяином и дальнейшая акклиматизация прошла бы куда легче. Не было бы тех жутких судорог, которые скрутили Акиру, когда Урод впервые "заговорил" с ним. Не было бы необъяснимых обмороков и рвот, изводивших лейтенанта первые сто часов пребывания в Корабле. В конце концов со всем удалось справиться, но всё же... Урод увлёкся и рассказывал довольно долго. Акира успел соскучиться, когда вдруг вспомнил своего знакомого, капитана Сэйсабуро Мияги из контрразведки. Мияги как-то жаловался в офицерской столовой, что с проклятыми корейскими пленными порой оказываются бесполезными даже самые эффективные методы воздействия. Раскалённые шомпола, колени на острых дубовых планках, крыса в железной корзине, привязанная к животу - всё это даёт в лучшем случае увечье или просто смерть. А говорить они всё равно не говорят... Ах, капитану бы такой аппарат! Насколько всё стало бы скорее, дешевле и проще! Снял, пересадил, прочёл - и всё. Надо пленного уничтожить уничтожай на здоровье. Не надо пока - в шахты его, на поля, на строительство укрепрайонов, пусть работает на благо и могущество императорского дома! Он покосился на Урода. Вдруг догадался, как тогда, в коридоре? Но Урод уже расспрашивал, как у них на планете передаются сигналы, и Акира принялся объяснять ему принципы радиосвязи... Их разговор длился больше трёх часов. Но Урод и Акира забыли о времени. Корабль плыл высоко в небе, плотно окутанный гигантским облаком. А они, как небожители, беседовали о том, что занимало их.

Вернувшись в каюту, Акира против воли предался мечтам. Урод рассказал, что энергии Корабля с избытком хватит на то, чтобы растопить полярную шапку Антарктиды или наоборот, нарастить береговую полосу Японии до тридцати километров... Какая мощь!.. Жаль, что сейчас нечего и думать о новых посевах и плантациях. Конечно, армию, проникнутую самурайским духом, не одолеть никому и никогда. Но чем скорее мы покорим Китай и Россию, тем лучше. Дальше настанет черёд кичливой Британии, чванливой Америки... Засыпая, Акира видел мгновенно вскипающие моря, плавящуюся землю и сотни тысяч солдат-амэ, пылающих заживо... А надо всем этим - себя и Корабль, парящий над мерно шествующими победоносными полками сынов Ямато.

4