Роза Сергазиева - Лакуна

— Стой! — Денис рванул наперерез несущейся собаке.

Но Джин так увлекся погоней, что не видел и не слышал никого. Двадцатикилограммовый терьер со всего маху прыгнул на лежанку и торжествующе вцепился зубами в добычу. Неукрепленные ножки у тахты подкосились, и она осела на пол, погребя под собой мастера.

— А-а-а, — прохрипел бывший банкир, выдохнув из сдавленных легких остатки воздуха — Уби-ва-а-ют!

— Жив? — Денис двумя руками откинул деревянную раму. — Дышишь?

— А-а-а — продолжал уже громче вопить Алик, ничего не видя и не слыша. — У меня сотрясение мозга. В висках бьют барабаны, страшный грохот.

Хромов догадался выдернуть из ушей банкира наушники:

— Теперь нормально?

Ласков повертел шеей, пощупал затылок: повезло, отделался легким синяком, без шишки или царапины, что в местных условиях приравнивается к пожизненному шраму.

— Извини, друг, — Денис помог Алику подняться. — Пес заигрался и не рассчитал прыжок.

— Извинения в карман не положишь, — огрызнулся банкир и погрозил кулаком Джину. Пес для поддержания имиджа, конечно, прорычал в ответ, но съежился под колючим взглядом: не хватало приобрести врага.

— Ну, так, возьми плеер себе, — предложил Хромов, вспомнив про товарно-денежные отношения. — Пока все записи не прослушаешь.

— Кто-то появился еще? — в комнату влетела Лана с ворохом белой материи под мышкой. — Новый колонист?

— Нет, несчастный случай со старым, — пробурчал Ласков. — Но все обошлось, перевязочный материал не понадобится. — И, заметно прихрамывая, Алик пошел к себе.

— А это и не бинты, — девушка показала язык в спину удаляющемуся банкиру. — Будем делать из спортзала комфортное жилище.

И она попросила Дениса принести с матов одеяла и подушки. На секунду замерла в нерешительности: где лучше всего устроиться? И, в конце концов, плюхнулась на тахту — после происшествия предмет мебели лишился ножек и лежал прямо на полу — достала из кармана катушку белых ниток, из складок воротника иголку и принялась сшивать маленькие детские одеяла друг с другом.

Хромову ничего не оставалось, как присесть рядом: стоять и демонстративно пялиться сверху вниз неприлично.

Парень обхватил руками колени и долго-долго смотрел на увлеченную работой Лану. Какая же она красивая! Знакомо заныло сердце. Старое ощущение: так оно себя вело каждый раз, как подросток встречал девушку когда-то давно. По сути, даже очень-очень давно.

Наконец, Лана почувствовала пристальный взгляд, отложила иголку, наклонила вопросительно голову.

Пауза затягивалась. Нужно срочно что-то сказать.

— Я… я не понимаю, — от напряжения в горле у Дениса запершило и ему пришлось откашляться, — как… как вы тут так долго живете. Я бы не смог. Хотя профессор утверждает, что в лакуне образцово-идеальное общество. Мир всеобщего счастья.

— Да уж, счастье! — Лана иронично приподняла правую бровь. — Егор показывал тебе свои картины? Цветные всполохи безумных снов. Практически каждый день он прибегает ко мне, чтобы представить очередной шедевр. Больной влюбленный мальчик.

— Ты знаешь его секрет? — удивился Хромов.

— Он всем про него рассказывает, — грустно улыбнулась девушка. — Только не мне. Потому что ему важна не я сама, а мысль о том, что он меня любит. Он знает, что как только признается в своем чувстве, поймет, что оно безответное. А так он может продолжать грезить и лелеять свою мечту.

— Но наверняка, Мила Евгеньевна довольна тем, что попала сюда, — предположил Денис. — Снаружи и люди и она сама считала бы себя виновной, а здесь никому ничего доказывать не надо.

— Крон, как не зайду к ней, все время пишет, — Лану всегда настораживало поведение соседки. — Потом записи прячет в сейф. А Травкин вообще периодически впадает в депрессию. Закрывается на несколько дней и ни с кем не общается. Ласков пытался ввести по началу свои правила поведения, требовал установить товарно-денежные отношения, но когда понял, что в лакуне подобное бессмысленно, выбрал объектом своего недовольства дядю Мишу. И старик теперь редко покидает каморку, боится насмешек и придирок банкира.

— Ну, хотя бы один человек счастлив, — вспомнил Денис про Аганина-старшего. — Профессор.

— Сомневаюсь, — Лана разгладила рукой одеяло, приобретшее нормальный размер. — Он постоянно ругается с сыном. Я живу как раз над ними и слышу бесконечные скандалы. Егор обвиняет отца во всех своих несчастиях.

— А ты сама? — наконец, дошла очередь и до последней обитательницы лакуны. — Как выживаешь ты?

— Я? — задумалась Лана. Потом развернула принесенный с собой рулон: детские простыни и пододеяльники. Зайчики и мишки — Хромов узнал рисунок, точно такие же персонажи украшали скатерть в коридоре. Ткань с другим рисунком в детский сад и не покупали. — Чтобы окончательно не сойти с ума, я вспоминаю, — и девушка посмотрела на то, что когда-то называлось окном, а сейчас скрывалось за плотными шторами. — Свою маленькую квартиру, каждый ее уголок, вещи в шкафах, книги, чайник эмалированный в красный горошек на плите, голубое полотенце в ванной на крючке… Как ходила каждое утро на работу: через наш двор, пересекала детскую площадку, потом мимо высаженных во время апрельского субботника деревьев, скамеек, которые каждую весну красили в зеленый цвет. Вспоминаю тех, с кем училась в школе, в институте.

Их было три подружки: Марина, Люда и Света. Они родились в один год, жили в одном дворе, и нет ничего удивительного, что в определенное время девчонки оказались в одном классе. Только подружки из них получились специфические: они никогда и нигде не появлялись втроем. Всегда две против третьей. Что не мешало им знать друг о друге все. То есть играют, например, Марина и Люда в классики, но не приглашают Свету. Готовятся к контрольной по математике Люда и Лана, но обходятся без Марины. Или собрались покататься на велосипедах Марина и Света, только не позвали с собой Люду. Вот такая дружба. Но однажды они совершили нечто важное сразу втроем. Можно сказать подвиг.

Лана хорошо запомнила тот день. Еще бы: в их обычном московском дворе, где никогда ничего выдающегося не происходило, где в основном обсуждались чужие разводы или измены, вдруг случились сразу два невероятных события! Двор гудел с самого утра: обокрали детский сад. Причем как-то изощренно: вынесли подчистую вещи только из одной половины здания. Люди, количество которых от часа к часу стремительно росло, сразу определили вора — ночной сторож Петрович, известный местный выпивоха. Дети тоже крутились рядом — каникулы, а тут бесплатное кино! Нянька из детского сада Наталья делилась подробностями с окружающими: про невыданную зарплату, исчезнувшую вместе с сейфом, про незавидную судьбу заведующей детсадом, на голову которой теперь посыплются шишки. Бабушки, гуляющие с малышней, слушали Наталью с открытыми ртами, закинув подопечных в песочницу. И не заметили, как маленький карапуз, спохватившийся, что забыл дома пластмассовое ведерко, а без него никакие куличики не спечешь, деловито поковылял домой за игрушкой.