Александр Рубан - Русский Марс

В конце концов был найден компромисс: филёр Савка сбегал за ключом, все обоймы были ссыпаны в правый ларь и заперты в нём. Пустые лядунки были вручены Петину, а ключ от замка старцу. Тот, однако, не успокоился, пока лично не опечатал замок, закапав скважину сургучом и приложив к нему перстень (Савке опять пришлось куда-то бегать - за сургучом и свечкой).

Потом Савка очень официально осведомился о дальнейшей судьбе самоуправца Петина. Старец, не говоря ни слова, повернулся к сотскому, привстал на цыпочки, ухватил пальцами посеребрённый брандебур и, сильно дёрнув, оторвал. Петин, продолжая стоять навытяжку, громко скрипнул зубами и просверлил взглядом нервного. Нервный вжал голову в плечи. Дашка хихикнула.

Старец неодобрительно покосился на неё, скользнул взглядом по мне и опять повернулся к Савке.

- Кому служишь, Савелий? - горько осведомился он.

- Сильному, Викентий Ильич, - улыбнулся Савка.

- А не ошибаешься? Целое больше части. Значит, сильнее.

- Истинно так.

- Кого же ты полагаешь большей силой? Марсову Губернию, или её гражданина господина Волконогова?

- Россия больше своей малой части. России служу.

- Глупо, Савелий! Все эти ваши инсценировки, шутовство, мистическая чепуха...

- А вы вот у них спросите, ваше высокопревосходительство, - Савка кивнул на опричников, - чепуха ли?

Старец поморщился.

- Вы свободны, - бросил он Петину. - Госпитализируйте людей и немедленно садитесь за рапорт.

- Осмелюсь доложить... - начал Петин.

- В рапорте, в рапорте!

Петин мрачно козырнул, скомандовал опричникам: "Кругом, марш!.." - и все четверо ушли, унося мешок с оружием и связку пустых лядунок.

- Они глупы, - продолжил старец. - Но ты, Савелий! Тебя я никогда не считал дураком. Я знал, что ты подлец, предатель, доносчик - но не дурак.

- Вы меня изрядно аттестовали, - Савка опять улыбнулся, - признав за мною все четыре качества, необходимые в моей профессии. Польщен-с.

- Три, - поправил старец. - Потому что всё-таки ты дурак, если полагаешь возможным реанимировать сгнивший труп.

- А вы, Викентий Ильич, неужели не верите в воскрешение господа нашего Иисуса Христа? После смерти-с?

- Христос воскрес через три дня. Мы говорим о разложившемся трупе.

- Я говорю о великой России, - возразил Савка. - Что для неё три столетия? Всё равно что для нас три дня. Россия воскресе, Викентий Ильич. И господин Волконогов...

- Господин Волконогов занимается чепухой! - вспылил старец. Заставляя нас заниматься тем же! Мы изымаем книги, запрещаем книги, наказываем за чтение книг - вот до какой чепухи мы докатились. Уже сегодня над нами смеётся весь Марс, а завтра будет смеяться вся Диаспора... Но это глупые книги, и нам приходится пресекать глупость, потому что она опасна. Ибо это о ней, о человеческой глупости сказано: "И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?"

- "...и дано было ему вести войну со святыми и победить их", продолжил цитату Савка. - Вы святой человек, Викентий Ильич. Значит, я поступил умно, уйдя из Приказа.

- И прихватив кое-какие бумаги.

- Всё своё уношу с собой... - Савка скромно потупился.

- Подлец!

- Благодарствуйте-с.

По всему было видно, что Викентий Ильич с превеликим бы удовольствием закатил Савке пощёчину; но, покосившись на вооруженных свидетелей, сдержался.

- Ладно, - сказал он. - Моё почтение господину Волконогову! - и, прикоснувшись двумя пальцами к треуголке, направился было к разбитой двери.

Чернильная крыса из Приказа по делам иноземцев, до сих пор почтительно молчавшая в сторонке, ухватила его за рукав и что-то зашептала.

- Прости, милейший, чуть не забыл, - сказал ей Викентий Ильич и опять повернулся к Савке. - Эта ваша кукла, землянин Щагин, ещё не коронована? осведомился он. - Мне не обязательно целовать пыль на его шлёпанцах, чтобы поговорить с ним?

- Смею предположить, - Савка сделал неопределённый жест в мою сторону, - что светлый князь Андрей Павлович не откажется выслушать вас... Разумеется, вам надлежит держать себя в рамках вежливости, а целовать пыль - зачем же?

Викентий Ильич кивнул и направился ко мне, а чернильная крыса засеменила следом. Дашка дёрнулась было встать при их приближении, но вместо этого уселась ещё плотнее, расправив сарафан и сложив руки на коленях (значит, запрещенная книга была под ней). Добры молодцы с лязгом взяли на караул.

Я приосанился (играть так играть!), хотя без штанов это получалось как-то неубедительно.

- Господин Щагин? - спросил Викентий Ильич.

Я с достоинством кивнул.

- Андрей Павлович?

Я снова кивнул.

- Вы говорить умеете?

- Да, - сказал я. - Здравствуйте.

- Спасибо... Уроженец города Норильск, Сибирская Федерация, Земля?

- Да.

- Счастлив сообщить вам, Андрей Павлович, что ваше прошение о натурализации в СМГ удовлетворено. С этой минуты вы являетесь гражданином Суверенной Марсовой Губернии, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Новый паспорт, в виде исключения, мы вам вручим прямо сейчас, но за остальными документами, а равно и для того, чтобы аннулировать...

- Это провокация, светлый князь! - крикнул Савка и, подбежав к чернильной крысе, ухватил его за руки, не давая открыть портфель. - Не берите, светлый князь, и в Тайный Приказ не ходите - вас там незамедлительно арестуют!

- Помилуй, Савелий, да за что же? - Викентий Ильич удивлённо вскинул брови.

- Найдёте за что, выше высокопревосходительство, найдёте-с! А не найдёте, так придумаете! Семнадцать лет под вашим началом работал - знаю-с! Вот для чего орлы ваши сюда вламывались!

- Вздор, Савелий. Да отпусти ты господина столоначальника! Не хотите паспорт - не надо. Господин Щагин так и так уже гражданин СМГ. Вот только за паспортом ему надо будет в Приказ идти...

- Вы, светлый князь, ничего не слышали - а если у них диктофончик, так мы сотрём-с. Будьте покойны! Там ваших всего два словечка, пустяк-с...

- Рация, Савелий. Диктофон в Приказе стоит и всё пишет. Ты уж лучше не нарывайся.

- Так. - Савелий отпустил чернильную крысу и отступил на шаг. Вручайте паспорт, как обещано-с.

Чернильная крыса извлекла из портфеля паспорт, передала Викентию Ильичу, а Викентий Ильич (с издевательским, как мне показалось, поклоном) протянул его мне. Я молча взял паспорт и молча сунул в карман кафтана. Говорить что бы то ни было я уже опасался, но, подумав, всё-таки спросил:

- О каких обязанностях вы упоминали?

- О губернских законах и уложениях и об указах господина Председателя губернского Собрания вплоть до самых последних, кои распространяются на всех граждан СМГ, - любезно объяснил Викентий Ильич, не объяснив ничего.