Альфред Ван Вогт - Звездные деяния

Сомнения Мэлтби получили подтверждение. Как только «Атмион» оказался в нескольких световых минутах от своего победителя, все мышцы капитана скрутила острая пульсирующая боль.

«Парализующий луч», — только и успел подумать он и рухнул на пол рубки.

Тьма сомкнулась над ним.

Мэлтби очнулся — напряженный, осторожный, убежденный, что должен овладеть ситуацией, какова бы она ни была. Он догадывался: у землян могут быть методы управления его сознанием и способы заставить его говорить. Приходилось учитывать, что даже мощь мезоделлианского двойного разума будет, возможно, преодолена, если противник догадается о скрытых возможностях Мэлтби.

Расслабив мышцы век, он чуть-чуть приоткрыл глаза. Это еле заметное движение словно послужило сигналом — стоявший поблизости человек произнес на странном, но понятном английском:

— Отлично, сбавь ход в шлюзе.

Мэлтби открыл глаза, но не раньше, чем удостоверился, что все еще находится в рубке «Атмиона» и что, по-видимому, процесс принятия линкора Пятидесяти Солнц на борт земного корабля подходит к концу. Он все еще лежал там, где упал, — значит, офицеры и команда «Атмиона» не были пока допрошены.

Волна возбуждения окатила Мэлтби. Пойдет ли все и дальше так же легко и просто? Возможно ли, чтобы его задача свелась сперва к осторожному зондированию разума окружающих с помощью двойного мезоделлианского сознания, а потом — к полному подчинению своей воле всех, с кем придется вступить в контакт? Удастся ли таким образом взять на себя управление кораблем? Возможно ли это?

Возможно. И произойдет.

Вместе с другими Мэлтби вели длинным коридором, уходящим далеко вперед. Вооруженные члены экипажа земного корабля — как мужчины, так и женщины — шли спереди и сзади вереницы пленных.

Так это выглядело извне. Подлинными же пленниками были офицеры, командовавшие конвоем. В надлежащий момент капитан третьего ранга, крепыш лет сорока, спокойно приказал главной колонне пленных следовать дальше по коридору. Мэлтби же вместе с офицерами астрогационной и метеорологической служб другим коридором ввели в обширное помещение, куда выходили двери полудюжины спальных кают.

— Здесь вам будет хорошо, — деловито сказал офицер-землянин. — Мы подберем вам подходящие мундиры, и вы сможете свободно разгуливать по кораблю когда и где угодно — при условии, что не станете слишком много болтать с нашими людьми. У нас на борту целый набор диалектов, но ни один не похож на ваш. Мы не хотим, чтобы вас заметили, и потому будьте осторожны!

Мэлтби не беспокоился. Сейчас его задачей, как он понимал, было знакомство с кораблем и распорядком на борту. Было очевидно, что линкор огромен, а людей на его борту куда больше, чем может держать под контролем единственный мезоделлианин. Мэлтби учитывал и наличие ловушек для неосторожных пришельцев. Но рискнуть стоило. Как только у него сложится общее представление о корабле и порядках на нем, он быстро разберется и со всеми подстерегающими его ловушками.

Когда «конвоиры» удалились, Мэлтби принял участие в набеге на кухню, предпринятом его коллегами-астрогаторами. Как он и предполагал, земные продукты не слишком отличались от привычных: тысячелетия назад деллиане и нонделлиане, бежавшие из галактики Млечного Пути, захватили с собой и домашних животных. И теперь в глубине корабельных холодильников взгляду Мэлтби явились воловьи бифштексы, свиные и бараньи отбивные, великое множество жареной домашней птицы — каждая порция была заключена в отдельную прозрачную герметическую упаковку.

Когда с едой было закончено, Мэлтби открыл товарищам тайну этого странного гостеприимства. Он отдавал себе отчет в степени риска, на который шел. Офицеры были умными людьми, и если хоть один из них свяжет случившееся здесь со страхом населения Пятидесяти Солнц перед мезоделлианами — его рапорт может ужаснуть командование больше, чем земной корабль. Поэтому Мэлтби облегченно вздохнул, когда вернулся контролируемый им офицер со стопкой мундиров в руках.

Проблема управления сознанием членов экипажа «Звездного роя» в присутствии деллиан и нон-деллиан являлась чрезвычайно деликатной. Не только сам «раб» должен был искренне верить, будто каждое его действие имеет разумное объяснение — его поступки должны были казаться естественными и логичными и со стороны. Приставленный к пленникам офицер-землянин был убежден, что главная его задача — установить дружеские отношения с наиболее ценными специалистами захваченного корабля. Более того, у него сложилось впечатление, что неблагоразумно будет делиться этими соображениями ни с подопечными, ни со своими сослуживцами.

В результате он был готов снабдить Мэлтби и его товарищей информацией, которая позволила бы им более или менее свободно ориентироваться на борту «Звездного роя». Но сообщить им все необходимые сведения о корабле он был не в состоянии. В присутствии третьих лиц Мэлтби мирился с этим ограничением. Однако именно он сопровождал офицера, когда тот удалился с чувством исполненного долга. К огорчению Мэлтби, этот человек оказывался неподвластен его мысленному контролю всякий раз, как только дело доходило до сведений о линкоре. Он хотел, но не мог поделиться своими знаниями. Некий внутренний запрет, возможно гипнотический по своей природе, препятствовал ему. В конце концов стало очевидно, что интересующие Мэлтби вопросы придется задавать офицерам более высокого ранга, свободно располагавшим своей волей. Младшие офицеры этой свободы не имели, и метод, примененный для защиты их сознания, был таков, что на изучение и преодоление его Мэлтби не хватило бы времени.

Он догадывался, что корабельное начальство уже заметило отсутствие астрогаторов и метеорологов «Атмиона» и что кто-то уже озабоченно размышляет над этим обстоятельством — в решительной и мрачной манере, свойственной военному мышлению. Если бы только Мэлтби удалось поговорить с той женщиной, главным капитаном земного корабля…

Но для этого необходим какой-то обращающий на себя внимание шаг. Скажем, коллективный побег.

Как ни поджимало его время, Мэлтби потратил еще два часа, чтобы взять под контроль сознание офицеров, охранявших пленников с «Атмиона», причем управлять их поступками надо было таким образом, чтобы по сигналу они скоординировали действия и организовали побег. В мозг каждого пришлось внедрить мнимый приказ старших командиров, подлежащий автоматическому исполнению. Вся эта хитроумная конструкция из множества внушенных идей и приказов опиралась на главный тезис, оправдывавший ее существование: «Атмион» должен быть отпущен, чтобы продемонстрировать дружелюбие по отношению к правительству Пятидесяти Солнц.