Фред Хойл - Андромеда

— Мы тут как Иона во чреве китовом, — объявил Флеминг Джуди, указывая на потолок — Там установлен основной агрегат системы охлаждения — гелиевый сжижитель. Сердечники запоминающего устройства непрерывно омываются потоком жидкого гелия. За тяжелыми двойными дверьми находилось обширное помещение размером с танцевальный зал, в центре которого до самого потолка подымалась панель, состоящая из множества электронных блоков. Напротив панели стоял главный пульт управления, обращенный задней стороной к двери. На одном конце пульта виднелось что-то напоминающее обычную клавиатуру пишущей машинки; на другом помещалось печатающее устройство. Кроме того, на пульте было еще несколько клавиатур и приспособления для обработки перфокарт. Осветительные плафоны пока не работали — горела только одинокая лампочка на пульте, да еще несколько переносных ламп свешивалось с аппаратурных стоек. Зал был в полуподвальном помещении без окон. Он походил на таинственную пещеру.

— Это все аппаратура управления и контроля, — пояснил Флеминг, показав на возвышавшуюся перед ними металлическую стену, — а это — входные устройства. Флеминг показал Джуди клавиатуру телетайпа, магнитофон и приставку для работы с перфокартами, добавив:

— Она-то хотела иметь очень хитрую магнитную воспринимающую систему, но мы решили изменить ее и поставить обычный магнитофон. Так легче для нас, зрячих.

— Она?! Флеминг как-то странно взглянул на Джуди.

— Я говорю «она», потому что воспринимаю ее как самостоятельный разум, почти как личность. Джуди так давно жила в этой атмосфере, что свыклась с подобной мыслью. Она позабыла тот трепет, который охватил ее тогда, в Болдершоу-Фелл, когда телескоп впервые принял послание из космоса. С тех пор было так много тревог и уводящих в сторону событий, что основная цель их работы подернулась дымкой, да к тому же само послание приняло вполне земной образ построек, кабелей и сложного, но изготовленного людьми оборудования. Но, стоя здесь рядом с Флемингом, который казался не просто усталым, но одержимым, движимым какой-то внешней неведомой силой, Джуди не могла не ощутить присутствия неземной мощи, притаившейся где-то в сумраке зала. Это чувство возникло на мгновение и рассеялось. Оно не завладело ее сознанием, подобно тому как это, видимо, случилось с Флемингом, и все же вновь по ее спине пробежал холодок.

— А это — выходные устройства, — сказал Флеминг, который, казалось, не заметил ее волнения. — Ее мыслительный процесс облечен в форму двоичного исчисления, но мы заставляем ее выдавать результат в десятичной системе, чтобы сразу можно было считывать. Металлическую стену перед ними прорезала полоса индикаторной панели.

— Что это? — поинтересовалась Джуди, показывая на несколько сот неоновых лампочек, расположенных рядами между двумя узкими металлическими пластинами, выступающими под прямым углом к поверхности панели. На пластины были надеты прозрачные футляры из органического стекла.

— Это тоже для контроля. Лампочки — просто разновидность контрольного устройства. Они показывают, как через машину проходят данные.

— А вы уже вводили какие-нибудь данные?

— Нет еще.

— Ты, наверное, не сомневаешься, что машина заработает? — Никогда не допускал иной мысли. Они бы не стали передавать конструкцию машины, которая не работает.

— Уверенность, звучавшая в его голосе, не была простой самонадеянностью. Казалось, его устами говорит кто-то другой.

— Это если ты все правильно понял…

— Я понял все. Вернее, почти все. Например, я не совсем понимаю, для чего нужно это, — он указал на металлические пластины в футлярах из органического стекла. — Это электрические контакты с напряжением около тысячи вольт между ними; потому-то мы и надели на них предохранительные футляры. Они предусмотрены конструкцией, и я уверен, что мы научимся их использовать. Возможно, что это какие-то воспринимающие устройства. Он говорил все с той же уверенностью, и, по-видимому, его нисколько не смущала сложность машины. Казалось, его ум давно к этому подготовлен и только ожидал счастливой возможности. Теперь Джуди поняла, какую тоску и пустоту он, должно быть, испытывал год назад, когда толковал о прорыве и о сломанных перилах. Правда, и сейчас он не выглядел более счастливым. Она вспомнила пророчество Бриджера: «Джон никогда не будет счастлив». Все, что они осматривали потом, казалось относительно простым и понятным.

— Работает она так, — пояснял Флеминг. — Мы вводим данные через телетайп — это самый быстрый способ из всех, какие у нас есть. Управляющее устройство решает, что с ними делать. Арифметическое выполняет расчеты, обращаясь, когда нужно, к памяти. Результат поступает на выходное печатающее устройство. Кабели проложены под полом, а арифметические блоки располагаются по боковым стенам. До сих пор это напоминало устройство обычных систем, но здесь сходство и кончается: скорость работы и емкость тут такие, какие нам раньше и не снились. Вокруг стояла полная тишина. По сторонам матово поблескивали ряды металлических стоек с аппаратурой, храня свои секреты. Из полумрака невидяще глядела контрольная панель. Флеминг оглядывался с хозяйским видом; он казался частью этой машины, подобно тому как за рулем был частью своего автомобиля.

— Она будет выглядеть симпатичнее, когда заработает, — сказал Флеминг и повел Джуди в другую половину зала, скрытую за стойками контрольных устройств. Там оказалось большое полукруглое помещение, столь же слабо освещенное. В центре его возвышалась огромная, одетая в металл колонна.

— А вот сердце машины — память. — С этими словами Флеминг открыл одну из панелей в нижней части колонны и зажег расположенную внутри специальную лампочку. — Вот, можете полюбоваться этим достижением молекулярной электроники. Ячейки памяти образуют как бы сердечник. Он помещен в полный вакуум и находится при температуре в один-два градуса выше абсолютного нуля. Вот зачем нужен жидкий гелий. Джуди заглянула внутрь и увидела куб высотой около трех футов из чего-то похожего на металл. Этот куб был заключен в стеклянный цилиндр и опутан охлаждающими трубопроводами. Флеминг говорил привычными фразами, словно читал лекцию:

— Каждый сердечник состоит из чередующихся слоев проводящего и непроводящего вещества толщиной в несколько десятитысячных дюйма. Слои перекрещиваются и образуют структуру, похожую на пчелиные соты. В результате образуется полная бинарная ячейка, умещающаяся на микроскопически малом кусочке металла.

— И эта ячейка соответствует клетке мозга?