Николай Никифоров - Оно

— Я ж сам к тебе ночью пришел, — лицо Алана осветила улыбка.

— Да, но: А почему ты пришел? Ты ведь теперь знаешь: Знаешь, что я. Зачем тебе это? — и она брезгливо указала на себя.

— Потому что мне нужно не «это», а ты, Вайнона. Тело у тебя такое же как у всех остальных красивых женщин. Но ты — одна-единственная, понимаешь?

— Но ведь меня создали: Спроектировали и выпустили на одной из фабрик Корпорации. Я — изделие:

— Ну, нас, наверное, тоже кто-то придумал и сделал по своему замыслу.

— В том-то и разница, что вы, люди, только догадываетесь, кто и зачем вас создал, а мы — андроиды — знаем это. Вам ведь просто: вы можете отрицать или принимать и свое создание, и своего Создателя, помнить или забыть вовсе свое предназначение, заблуждаться на этот счет — такова ваша жизнь! А мы не можем: Кто мы и что будем делать, определяется заранее — и мы знаем это как только открываем глаза и делаем первый вздох.

— Странно, но человек был бы рад этому. Знаешь, сколько лет теряешь в поисках ответа на вопросы, что вам известны наперед.

— Нет, ты не понимаешь. Рад человек будет, если мнит себя талантом, гением, великим и т. д., и узнает, что да, ему предначертано быть тем, кем он хочет. А если он узнает, что есть он низший рабочий и должен быть им, потому что не в высоком посту его призвание? Да половина из таких просто покончила бы с собой.

Помолчав немного, она продолжила:

— Вряд ли ты сможешь представить, каково это. Меня, например, создали для ублажения мужчин. Да, представь: родится, и знать, чем будет заполнена твоя жизнь, пока ты не выйдешь из строя, и тебя бросят в дезинтегратор:

Алан лишь нежно погладил ее по лицу — слова застревали в горле колючим комком.

— Я прожила так два года, пока, совершенно случайно, не узнала про директ о нашем уничтожении. Тогда же, когда выяснила про «Ящик Пандоры»: Да, «изъять и уничтожить все дэвайсы данной модели» — вот так вот. Населению предлагалось вознаграждение за сдачу таких, как я.

— Недолго думая, я бежала. Моего хозяина — одного из высоких чинов корпоративной армии — не было дома. О том, что у меня есть отмычка, он, конечно же, не знал. Я оделась как можно более неброско, взяла пару сотен иквивов и отправилась в космопорт — ведь я знала, кого мне надо искать:

Они просидели молча некоторое время. Алан обдумывал услышанное, Вайнона вновь переживала, вспоминая.

— Наверное, наша модель получилась какой-то не такой. Что-то в нас сделали не так, если спустя всего год после начала промышленных поставок нас отозвали: Интересно, что?

— Да какая нам теперь с тобой разница, Вини? Нам теперь жить вдали от Земли безо всякой надежды туда вернутся — так к чему мучить себя размышлениями?

— Да, но:

— Нет уже «но». Прошлого нет. Есть планета, вон тот контейнер и мы с тобой. Откроется люк и начнется совсем новая жизнь, где все будет зависеть от нас.

— Неужели тебе не противно знать, что я не настоящая девушка, а лишь андроид, смоделированный девушкой? — вновь вернулась Вайнона к своей больной теме.

— Вини, послушай меня. Поверь, ты нужна мне такой, какая ты есть. Скажи честно, что тебя отличает от обычной земной девушки? Происхождение? Это — глупые предрассудки.

— Еще возраст и жизненный срок, еще:

— Это все так важно? Важно то, что мы живы. Что мы тут, а они там, и у нас есть шанс.

Вайнона замолчала. Дотронулась кончиками пальцев к лицу Алана. Поводила немного. Наткнулась на подставленную ладонь и сжала ее. Алан даже вздрогнул от счастья — не отыскать слов красноречивее этого пожатия.

— Эх, знать бы, сколько сейчас времени, — вздохнул Алан спустя пару минут.

— Пятнадцать часов сорок две минуты земного времени, — ответила Вайнона.

— Ух, ты! Это один из твоих: гм: специальных навыков?

— Угу. Встроенные часы. Один из создателей решил, что часы с автоответчиком мужчине тоже не помешают.

Алан о чем-то задумался.

— Так. Выходит, что скоро нам приземлятся. Надо устроится поудобнее. Посадка — не взлет, но трясти должно.

— Откуда такие познания? Кажется, для кого-то это первый полет:

— Книжки умные в институте читал.

Посадив Вайнону перед собой, Алан смоделировал из себя нечто вроде кресла.

— Удобно, солнышко?

— Да, Алан, — и чуть наклонив голову назад, она ласково чмокнула его в щеку.

— А знаешь, какова была третья причина моего появления ночью? спросил Алан, когда они оба устроились как нельзя лучше, учитывая, голые металлические стены и пол.

— А первых две я уже знаю?

— Ты и мое обещание:

— Ну?

— За год до того, как я попал на «Звездную Иглу», одного моего друга и одногруппника перевели в колледж по статье «Антикорпоративная деятельность». Тогда это как-то: не зацепило. Такое бывает. Не в колонисты же его записали на одну из планет Солнечной системы:

— Но все равно, в памяти отложилось. И когда я увидел, как вела себя команда по отношению к тебе, мне сразу же вспомнился тот случай. Тогда тоже все разом сделали вид, что такого человека не было вообще. Никто не сказал даже слова в его защиту, за год даже имя ни разу не пришлось услышать:

— У него в институте была девушка. Они вроде любили друг друга. После тех событий, она перекинулась ко мне. Как говорят — повесилась на шею. Я был не особо рад, но и отмахиваться не стал. Так вот, она ни разу не заговорила про него. Даже не упомянула, что такой человек вообще существовал:

— Когда я стал все это припоминать, мне стало страшно. Значит, можно системой уничтожить человека? Неважно какой: Будь то система человеческих или моральных ценностей, государственная или система образования — служат они одному. Отсекают всех несогласных и уничтожают их доступными им средствами. Пугая сомневающихся, еще крепче сплачивая свои ряды с помощью таких вот экзекуций.

— И я не захотел: Я не хотел больше быть как все, одним из тех, кто в системе. Тем, чьих глаз не видно среди тысяч других глаз. Ведь я человек, а не частица безликой массы.

— Сегодня я с чем-то согласен, завтра я вижу, что ошибался и изменяю свою позицию. Я ищу, потому что хочу найти. Я иду, потому что надо куда-то прийти. Иначе, зачем вообще жить? А система лишает человека выбора. Ты говоришь да, потому что так надо. Ты делаешь одно, ведь так правильно, а хочешь совершенно другого и боишься, что бы никто про это не узнал. Ты до конца никому не веришь и не любишь никого по-настоящему:

— Из книг, я узнал, что подобные мысли погнали старменов в космос. Вот почему я попал на этот корабль: Но и тут я увидел таких же безликих монстров, такую же массу людей и ни одного человека. Но я не хотел больше терять близких людей в угоду толпе, как кровавую дань за свое место в ней. Я решил совершить поступок. Противопоставить себя им. Нам с тобой повезло с этой планетой. Система не прощает — нас выбросили бы в космос.