Яна Завацкая - Мы будем жить

Я не сразу поехал в Россию, а сначала поработал здесь. Это позволило мне установить неопровержимый и страшный факт: отец, приличный человек, директор отделения Дойче банка регулярно насиловал свою дочь-подростка. Поэтому девочка и пыталась бежать и даже покончить с собой — но в конце концов была уведена из дома убийцей ее отца, я составил его предполагаемый фоторобот со слов Жанин.

В убийстве было много не то, что неясного, а мистического — закрытые изнутри двери и окна, растворившиеся в теле, так и не обнаруженные пули. Со всем этим при желании можно ознакомиться в полицейском управлении Хадена.

В России между тем был убит мой помощник, ведущий там расследование.

Я сам поехал в Россию, в город Зеркальск. Там я нашел Алису Рудину. Сначала она отрицала все, но потом признала, что знает о судьбе дочери и намерена вскоре с ней воссоединиться.

Алиса и убийца Шефера были связаны, разумеется. Они же убили и моего помощника — это была самозащита, у того тоже имелся ствол.

Я встретился и с этим убийцей и похитителем девочки…

— Значит, Лаура Шефер все-таки не умерла? — перебил меня на этом месте Мюллер. Я покачал головой.

Лаура Шефер, теперь, наверное, уже вовсе не Шефер, была вывезена в Россию, но не просто в Россию. Где-то там в глубокой Сибири, в труднодоступном месте расположен новый поселок той расы, точнее — того вида людей, к которому принадлежит и Лаура, и этот похитивший ее человек по имени Анквилла.

— Где именно? — быстро спросил Мюллер. Я тщательно подбирал слова. От того, поверит ли он мне, зависит судьба Нико.

— Как вы уже знаете, после возвращения я занимался поисками в Тибете. В Тибете тоже есть такой поселок. Вы будете смеяться, но это — всем известная и никем не найденная Шамбала. Я решил, что будет проще найти невидимую Шамбалу, чем такой же невидимый город в Сибири, о котором даже источников никаких нет. Если бы я знал, где находится этот поселок…

— Хорошо, понятно. Продолжайте рассказ.

— А что именно вас интересует? Я уже рассказал почти все.

— Ну-ну, дорогой, не прибедняйтесь! Вы не рассказали суть. Кто эти люди? Почему считают себя другим видом? Какими ресурсами располагают? Каковы их планы?

Я подумал несколько секунд. Все-таки лучше скрыть все, что можно. Может быть, амару и сволочи. Но не этим с ними бороться, ох, не этим.

— Мне казалось, вы и сами знаете, кто эти люди и почему они — другой вид. Лучше меня.

— Мы кое-что знаем. Расскажите о том, что знаете вы.

Амару — действительно другой вид разумных гоминидов. Не люди — в смысле, не гомо сапиенс. Их предки отделились от общего с другими гоминидами древа миллионы лет назад. Они обрели разум позже, чем родственные виды кроманьонцев и неандертальцев. Чистые амару даже по внешнему виду разительно отличались от привычных нам людей.

По словам Анквиллы, главное отличие этих существ от предков гомо сапиенс — их поведение. Они моногамны, у них почти не выражен половой диморфизм, родительское поведение одинаково у обоих полов, и что особенно важно — они лишены какой-либо иерархии, структура их стай почти изоморфна. Соответственно, и сами амару довольно сильно отличаются от людей по поведению.

Первые следы первобытной культуры амару — не старше 17 тысяч лет до нашей эры. Они преимущественно водились на материке, который позже ушел на дно океана — Атлантиде. Почему погиб этот материк, я лично не знаю.

Но на нем была создана великая цивилизация. Еще в то время, когда гомо сапиенс бегали по Европе и Азии с копьями и ожерельями из звериных зубов. Амару построили города, корабли, самолеты — точнее, какие-то дисколеты, энергостанции, и кажется, начали летать в Космос.

После гибели Атлантиды погибли и города амару на других материках, а сами амару в основном рассеялись среди набирающих силу гомо сапиенс. Лишь немногие из них ушли в скрытые поселения и сохранили свой вид до наших дней.

В наши дни из каких-то соображений, о которых я ничего не знаю, эти люди решили собрать свой вид заново. Сейчас среди людей живет небольшое количество не чистых амару, конечно, но носителей их генов. Амару хотят вычленить этих носителей, и по возможности собрать их в свои скрытые города. По словам Анквиллы, они не имеют агрессивных намерений. Просто их мало, и они хотят найти своих.

— Их технологии? — перебил меня Мюллер, — что вы скажете об этом?

— Я мало что могу сказать, — я пожал плечами, — у них есть какой-то генератор невидимости. Поэтому невозможно найти их города. Саморастворяющиеся материалы, например, те же пули. Биотехнологии, медицина, все это развито значительно лучше, чем у нас. И живут они дольше. Намного дольше, — добавил я.

— Еще что?

— Не знаю, — признался я честно, — я виделся с этим человеком всего один раз. Он же не мог прочитать мне лекцию о технологиях! Да я и не понял бы ничего, не специалист.

— Да, не густо, — Мюллер скептически взглянул на меня, — совсем не густо. И больше вы ничем не собираетесь нам помочь?

— А чем я могу вам помочь?

— А вы подумайте, Оттерсбах. Подумайте как следует, — Мюллер заглянул мне в глаза, — вы знаете, современная психология умеет многое. После точки невозврата человек перестает испытывать жалость и сострадание даже в следовых количествах.

Не знаю почему, но при этих словах по моей спине пробежал ледяной холод.

— Вы сейчас отдохнете. И подумайте, чем вы еще можете быть нам полезны. Поймите, Оттерсбах, вы не нужны нам. Мы — вам нужны. Это должно стать вашей мантрой. Иначе… Это вопрос не только вашего дальнейшего выживания.

В этой палате — или камере — было две койки. Нико, в пижаме с серыми полоскам и напуганный, повалился задом на одну из них. Я сел на другую.

— Шайсе! — сказал Нико.

— Да, — согласился я, — ты прав.

Он уставился на меня расширенными светлыми глазками.

— Что все это значит?

— Извини, — сказал я устало, — я ничего не мог сделать. Они меня все время вот так шантажировали. Не втянул бы тебя — убили бы другого человека. Я надеялся, что ты только покажешь мне Граф, и на этом твое участие закончится. Собственно, я предупредил ее. Не хотел, чтобы они ее взяли. Тебя-то они скорее всего потом выпустят, а ее — нет. Да и потом, они уже знали, что я связывался с тобой, и тебя все равно бы нашли. Я сначала искал Граф для себя, не для них.

— Это же чушь, что ты мне рассказывал про нее? Влюбленный бизнесмен…

— Конечно. Она тоже из этого вида, амару. Эти… ловят амару по всему миру. Война, Нико. Жуткая война — межвидовая.

Нико досадливо махнул рукой.

— Ты-то хоть не нес бы этот бред. Это же невозможно просто, Клаус! Биологически невозможно.