Джордж Райт - Охота за островом

— Да… когда я поскользнулась и сорвалась в паутину, моя правая рука осталась свободной… Я слышала вас по радио — вы тоже с кем-то бились… а потом я поняла, что бой кончился, открыла шлем и стала звать вас. А вместо вас явилось оно… Я еле успела захлопнуть шлем.

— Вот видите. Симбиоз характерен для всех известных нам развитых биосфер.

— А вы хорошо образованы.

— Что, Эмили Клайренс не ожидала ничего подобного? — в голосе пилота прозвучала нескрываемая злость. — По-вашему, пилот с Границы не знает ничего, кроме расположения приборов на пульте? Вам даже не приходит в голову, что человек вроде меня мог окончить университет на Земле!

19

— А что вы кончали? — спросила Эмили, желая загладить неловкость. Но Роберт только отмахнулся.

— У вас есть еще двадцать минут на отдых, — сообщил он.

— Прекратите, наконец, командовать мной, как рабыней! Если вам так не терпится попасть вниз, можете туда прыгнуть!

— Только после вас, леди. В данном случае я готов пропустить даму вперед. А если вам не нравится мое общество, можете вернуться к нашему паутиноплетущему приятелю.

Эмили промолчала. В конце концов, Уайт действительно спас ее.

— По моим расчетам, местное светило зайдет через два часа. Я хочу, чтобы мы заночевали уже внизу.

— Почему?

— Здесь вся жизнь сосредоточена на деревьях. В их кронах есть свет, пища… и хищники. В обычном лесу естественно прятаться от зверей на деревьях, а здесь — на земле, в стране мрака. Там нет растений, кроме каких-нибудь грибов, а значит, невозможны сложные пищевые цепи и нет крупных животных, кроме пожирателей падали.

— Пожирателей падали?

— Ну да. Ведь все, что умирает на деревьях и не съедается немедленно, падает вниз.

— Значит, мы должны спуститься на гигантское кладбище? — Эмили передернуло.

— Ну, нам не придется шагать по разлагающимся трупам. Для того, чтобы поддерживать жизнь таких деревьев, органические вещества должны быстро превращаться в удобрения. Конечно, скелеты будут попадаться, но скелет — одна из самых безобидных вещей во Вселенной.

Они снова замолчали. Наконец Роберт в очередной раз взглянул на часы и поднялся.

По мере того, как земляне спускались, окружавшая их картина становилась все мрачнее. Большая часть листьев и ветвей осталась вверху, и стало настолько темно, что людям пришлось включить фонарики. На этой высоте уже почти не осталось листьев, даже блеклых, и тонких молодых побегов. Лучи фонарей освещали лишь громадные корявые сучья, среди которых все чаще попадались голые, сухие, мертвые. Роберт с тревогой думал, что один из таких сучьев может сломаться в самый неподходящий момент. Гигантские ветви-стволы исчезали, соединяясь с главным стволом. Изредка еще попадались обрывки лиан, давным-давно засохшие и никем не потревоженные с тех пор. Не было заметно никаких форм жизни, кроме плесени и лишайников. «Вряд ли местные приматы, чьи останки я видел, когда-нибудь спускаются так глубоко, — подумал Роберт. — Да, „глубина“ здесь гораздо более уместный термин, чем „высота“».

И наконец настал момент, о котором как-то не задумывалась Эмили, но которого с тревогой ожидал Роберт. В полной тьме, нарушаемой лишь светом фонариков, земляне спустились на последний прочный сук. Ниже виднелись еще два мертвых, лишенных коры, а дальше, до самой земли, лежавшей где-то далеко внизу, не было ни одной ветки. Только отвесный главный ствол.

У Эмили перехватило дыхание от страха. Она сидела над темной бездной верхом на огромной ветви, вцепившись пальцами в бугристую кору ствола — рядом не было ни лиан, ни других ветвей, вообще ничего, за что можно было держаться, а Роберт без лишних церемоний расстегивал карабин ее троса.

— Не смотрите вниз, — посоветовал он и добавил: — Все равно ничего не увидите.

— Не смешно. Что вы намерены делать теперь?

— Спускаться, разумеется.

— Но как?!

— Вбивая в дерево скобы. Я недаром сказал, что нам пригодится кувалда.

— Вы представляете себе расстояние до земли?

— Думаю, не более ста метров.

— Не более ста! Я что, похожа на этих кретинов-альпинистов?

— Но ведь и место, где мы находимся, не похоже на поместье вашего папаши, не так ли? Ладно, все не так уж опасно. У нас нет ни возможности, ни необходимости вбивать скобы через каждые полметра. Мы поступим проще и быстрее. Отодвиньтесь от ствола, я вобью первую.

Эмили, наконец, решилась отодвинуться. Роберт перевесил ранец со спины на грудь, чтобы легче было доставать скобы, и взял кронштейн-кувалду. Послышались удары металла о металл.

— Смотрите. Я беру наш трос, закрепляю один конец вокруг скафандра, как мы и делали раньше, а второй конец пропускаю между стволом и скобой и тоже креплю к скафандру. Таким образом, оба конца троса остаются у меня, а сам он, складываясь вдвое, образует петлю. Я схвачусь за трос и съеду по нему вниз — примерно на семь метров. Там я вобью три скобы — на двух мы сможем стоять и за одну держаться. Потом я встану на скобу, расстегну карабины, вы втащите трос наверх и повторите мой спуск. Потом расстегиваете карабины, стаскиваете трос вниз и отдаете мне. Все повторяется, пока не достигнем земли.

— Но передавать друг другу трос, стоя на скобе без всякой страховки…

— А у вас есть конструктивная альтернатива?

«Сто метров максимум, — убеждала себя Эмили, — лифт преодолевает это расстояние за десять секунд.»

— Ну хорошо… А у нас хватит скоб?

— Должно, — Роберт не был в этом уверен, равно как и в расстоянии до земли, — кстати, давайте мне ваши и возьмите взамен пленку.

Начался спуск вдоль ствола. Не только Эмили, но и Роберт обмирали от страха, когда приходилось передавать друг другу и крепить трос, буквально балансируя над бездной на узкой ступеньке скобы. Но было обстоятельство, еще более беспокоившее пилота. Чем ниже они спускались, тем легче скобы входили в дерево. А то, что легко входит, может и легко выйти, точнее, вырваться под тяжестью человека в скафандре. И даже обратная насечка на заостренных концах скобы казалась все менее надежной, по мере того как кора становилась все более толстой, рыхлой и влажной — дерево на этой высоте было ничем иным как гигантским насосом, перегонявшим тонны воды наверх, к циклопической кроне. Прежде, чем вбить скобу, периодически приходилось сдирать ножом с коры мокрые губки лишайников. К тому же скоб оставалось все меньше, а земли по-прежнему не было видно.

Роберт никак не мог выбрать место для сорок первой скобы. Слегка покачиваясь на сдвоенном тросе, он пытался отыскать наиболее твердый и сухой участок коры. Он уже пробовал дважды вбивать скобу, но после первых же ударов вытаскивал ее обратно с помощью ножа. Роберт уже примерился к третьему месту, когда вдруг почувствовал неожиданный рывок. Он опустился не более чем на полсантиметра, но это могло означать только одно: там, наверху, скобу выворачивает из дерева.