Олег Мороз - Проблема SETI

Чтобы дополнить картину, упомянем еще, что есть и в хрупчайшей атмосфере наихрупчайшее звено — озоновый слой. Его-то уж разрушить совсем нетрудно. А он, между прочим, предохраняет от гибели все на Земле живущее. Предохраняет нас от возлюбленного нашего Солнца, которое человек с давних пор почитал за бога. Не без оснований, конечно, почитал, но божество вместе с живительными лучами щедро посылает нам смертельные. Ультрафиолет. Вот от него-то и защищает озоновый слой. Уничтожь его — и дорога для этих смертоносных лучей свободна…

Одним словом, надо полагать, у любой цивилизации есть широкие возможности для безвременной кончины. По крайней мере, теоретические. А это что значит? А это значит, что пусть, например, поблизости друг от друга, в какой-нибудь сотне—другой световых лет, имеются три цивилизации. Почему бы им не обнаружить друг друга, не поговорить друг с другом, не обменяться опытом?.. Ну, на первый случай, — почему бы хоть не обнаружить (что касается разговора — затруднительно все-таки разговаривать, когда на каждое твое слово ответа приходится ждать лет двести—триста)? А вот почему… Когда доходит до дела, выясняется, что одна из этих трех цивилизаций еще не родилась (не родилась в техническом смысле — нет еще у нее мощных радиотелескопов, а может, и вообще радио, остальное же все есть — есть свои Гомеры, Пушкины, Бетховены, Стоун-хенджи, египетские пирамиды…). Одна еще не родилась, а другая уже умерла (так что говорить, будто она имеется, — вообще явное преувеличение). Имеется, по сути дела, лишь одна цивилизация, которая в состоянии вести поиск братьев по разуму. Однако то обстоятельство, что из двух ближайших соседей один еще не появился на свет, а другой уже благополучно скончался, — это вот непредвиденное обстоятельство сильно осложняет указанный поиск. Так что тамошние искатели-астрономы имеют веские основания считать, что никогошеньки, кроме них, во всей Вселенной нет, не было и не будет…

А ведь такая ситуация, заметьте, когда у соседних цивилизаций сроки жизни не совпадают — такая ситуация самая вероятная из всех, какие только можно придумать.

Вот какое отношение, милостивые государи, имеет вопрос о сроке жизни ВЦ к интересующей нас проблеме их поиска. Я полагаю, все теперь понятно. Все стало на свои места. Я вовсе не хочу вас запугивать (хотя в наш атомный, ядерный, космический — и какой там еще? — век каждому из нас лучше быть чуть-чуть сверх нормы перепуганным, чем недопуганным, а некоторая доля, некоторая норма испуга, осторожности всякому биологическому виду нужна — просто так, ради самосохранения). Но в данном случае я не хочу вас запугивать. Я просто объясняю, почему я (идя по стопам нашего замечательного эрудита-мыслителя Виктора Борисова) собираюсь включить в анкету о поисках ВЦ вопрос, вроде бы непосредственно не относящийся к данной теме.

Вопрос этот будет звучать примерно так: «Как вы относитесь к нередко высказываемой мысли о том, что срок существования цивилизаций довольно ограничен?» Именно так — нередко высказываемой. Тут никакого преувеличения. Любой специалист по ВЦ пользуется этим понятием, так же как мы грешные — понятием «человеческая жизнь».

Ну и, пожалуй, хватит вопросов. А то читателя этак и замучить недолго. И знания его мы бессовестно эксплуатируем, и фантазию, и волнуем его, и тревожим всякими каверзными вопросами…

Но все-таки так кончать анкету нехорошо. Незаконченность какая-то остается. У Борисова она как-то по-другому кончалась. Напрячь надо память, поднатужиться обязательно. Вспомнить надо-а как же иначе? Может, и объявится завтра этот Борисов. Может, так случилось, что билет не достал, или что еще. Но вопрос надо придумать не завтра, а сегодня. Сейчас, сию минуту. Ну-ка, мобилизуй свои умственные способности, если у тебя еще таковые остались. Хоп! Эврика! О пользе у Борисова был последний вопрос. О пользе контактов. Это точно. Это он сам вам завтра подтвердит, если прилетит с солнечного юга. Польза как ничто другое волновала нашего незабвенного учителя. Но мы, конечно, запишем этот вопрос несколько иначе. Зачем уж так сразу о пользе? Может, пользы и не будет вовсе, а будет вред, и даже более того. Вопрос не должен подсказывать ответа. Пусть и здесь пофантазируют читатели, вспомнят «Войну миров» и все такое прочее. Это снова должен быть вопрос для воображения. Ритм, ритм, главное — ритм!

Вопрос седьмой, последний: «Чего вы ожидаете от контактов с разумными обитателями иных миров?» Эх, раззудись плечо, размахнись рука! Разыграйся фантазия. Пусть читатели скажут, чего они ожидают от контактов. Может, их еще и искать-то не надо.

Я еще раз пробежал глазами придуманные мною вопросы и вдруг вспомнил… Ба! Первый-то вопрос у товарища нашего, гражданина Борисова, был совсем другой. Не астрономический, а социологический — не о существовании ВЦ, а об интересе к ним. Как же это я запамятовал! Имеется ли у наших сограждан жгучий интерес к далеким инопланетянам — вот что в первую очередь волновало основателя нашего анкетно-ракетного движения, а не что-либо другое. Запишем под номером один: «Насколько вас интересует вопрос о существовании внеземного разума? В какой мере проявляют к нему интерес ваши друзья и знакомые?» И — вся нумерация вопросов сдвигается на единицу…

Финита! Теперь можно выйти из подполья.

— Что это вы, друг мой, целый день где-то скрываетесь? Ищут вас, ищут и никак найти не могут.

Вместо ответа, чтобы не врать без нужды, достаточно развести руками. Жест довольно туманный. Его можно истолковать, по крайней мере, двояко. Либо: «Что поделаешь, Вахтанг Иванович, плохо ищут. Я же в этом не виноват». Либо: «Дела, Вахтанг Иванович, дела. Я бы и рад от звонка до звонка сиднем сидеть, чтобы никаких хлопот вам не доставлять, но ведь дел по горло, везде надо поспеть». Как бы то ни было, дальнейшие расспросы не последуют: действительно, и секретари работают ник черту, и дел у всех — завались.

— Так, друг мой, — говорит Вахтанг, обходя вокруг своего необъятного стола, заваленного гранками, — Начнем с вами работу, если вы не возражаете. Статью вашу… о внеземных цивилизациях… — он тщательно выговаривает эти два слова, — я прочитал… Я имею в виду — статью Покровского… Не скажу, что я от нее в восторге… Как читатель… Но как у редактора у меня к ней особых претензий нет. Так, кое-какие стилистические замечания — вы потом посмотрите… Но у вас тут в плане, я смотрю, какая-то анкета… Что за анкета? Где она? Я ее не вижу…

Он делает такое движение, будто что-то ищет у себя на столе, и, не найдя, выжидательно смотрит на меня.