Исай Лукодьянов - Повесть об океане и королевском кухаре

Дун Абрахам облился холодным потом. В сердце у него закололо, он прижал руки к груди.

– Ваш наглый сыночек ввел нас в заблуждение, – продолжал король изобличительную речь. – Он выудил из моей казны тысячи круидоров на сомнительную экспедицию, а теперь, когда каравелла построена, собирается увести ее в Ламарру! Хорошо же отплатили вы за все мои милости! Но, слава господу, есть еще у короля Кастеллонии верные подданные. Вашим козням, сеньор еретик, пришел конец!

Тут дун Абрахам усилием воли взял себя в руки.

– Ваше величество, – сказал он отчаянным голосом. – Выслушайте меня, а потом уж велите казнить…

– Не желаю слушать ваши увертки.

– Ваше величество, долгие годы я преданно вам служил… Неужели теперь я не вправе…

– Ну, говорите. Только покороче, – буркнул король.

– Меня оклеветали, ваше величество! Клянусь щитом и стрелами святого…

– Не смейте называть имя, чуждое вам.

– Оно не чуждое… Я честный католик, ваше величество. В подвале своего дома я занимался изготовлением нового кушанья для вашего стола – и больше ничем, бог свидетель!

– Нового кушанья? – недоверчиво переспросил король.

– Как раз сегодня я собирался поднести его вам на пробу…

Дун Абрахам резко поднялся с колен и побежал к дверям.

– Эй, в чем дело? Задержите его! – крикнул король.

Но дун Абрахам успел распахнуть двери, и по его знаку вошли двое слуг с серебряной кастрюлей и четырехугольными сосудами из белой жести.

– Задержите его, – повторил король. – Впрочем, погодите. Что еще за новости, сеньор?

Он подумал, что еретик все равно не уйдет от заслуженной кары – на то и существует святая инквизиция. С любопытством он смотрел, как один из слуг взрезал ножом жестяной ящик и сквозь неровное отверстие вывалил содержимое в кастрюлю. Дун Абрахам указал на жаровню с красными углями, какие обычно обогревали дворец в зимнее время, и слуга поставил кастрюлю на угли.

– Сейчас будет готово, ваше величество, – сказал дун Абрахам, нагнувшись над кастрюлей. – Сейчас, одну только минуточку. – Он боялся, что королю надоест ждать, и поэтому говорил беспрерывно. – Можно есть это и в холодном виде, но в горячем лучше… Сейчас, сейчас…

По залу между тем поплыл аппетитный дух свиного сала.

– Ну что там у вас? – брюзгливо сказал король. – Долго я буду ждать?

– Уже, ваше величество, уже…

Дун Абрахам схватил горячую кастрюлю. Обжигая пальцы, поставил ее перед королем.

– Не думаете ли вы, что я стану есть эту гадость? – сказал король, а сам приглядывался и принюхивался. – Ешьте вначале вы.

Дун Абрахам, быстро прожевал кусок и потянулся за вторым. Король прикрыл обеими руками кастрюлю, из которой шел благоуханный запах.

– Не накидывайтесь, – сказал он и сам принялся за еду.

Он поглощал кусок за куском, запивал любимым напитком, и королевское чело понемногу прояснилось, что не ускользнуло от внимательного взгляда дуна Абрахама.

– Из чего эта олла-подрида? – спросил король.

– Четыре мяса, ваше величество: свинина, говядина, баранина, козлятина. Лавровый лист, чеснок. Все вместе тушилось на свином сале.

– Чеснока надо… э… поменьше. А почему вы принесли это в железном ящике?

– Новый способ приготовления, ваше величество…

И дун Абрахам торопливо объяснил: в жестяной сосуд накладывается мясо и заливается салом доверху. Затем надо запаять крышку и погрузить сосуд в кипящее масло, чтобы мясо как следует протушилось.

– И после этого, ваше величество, мясо сохраняется в сосуде совершенно свеженькое. Нисколько не портится, и не нужно его перчить, чтобы отбить запах. Только разогреть. Олла-подрида, которую вы только что съели, хранилась в этом сосуде почти шесть месяцев…

– Что?! – вскричал король.

– Шесть месяцев? – ахнули инфанты.

А министр двора выразил на лице глубочайшее потрясение.

– Я говорю истинную правду, ваше величество, – сказал дун Абрахам, слегка заикаясь от нервного возбуждения. – Если вам угодно, соизвольте осмотреть мой подвал, и вы убедитесь, что только для этого поставлены там котлы… только для блага вашего величества…

– Сегодня я еду к герцогу Серредина-Буда. Но как-нибудь загляну в ваш подвал. Может быть, завтра. А что у вас во втором ящике?

– Четыре птицы, ваше величество: гусь, курица, лебедь и фазан. Если разрешите… – Дун Абрахам засуетился, велел слуге взрезать второй сосуд.

– Погодите. – На лице короля было особое выражение, появлявшееся всякий раз, когда в голову его величества приходили мысли, за которые он и повелел называть себя Многомудрым. – Вот что, – сказал он после раздумья. – Этот ящик будет храниться у меня шесть месяцев. Или нет – достаточно одного И посмотрим, что из этого получится. Дун Маноэль, отнесите в мою спальню.

Он с некоторым сожалением проводил взглядом сосуд, уносимый камерарием.

– Ваше величество, – сказал дун Абрахам, – я убежден что шесть месяцев – не предел. Мясо, приготовленное по новому способу, может храниться таким образом гораздо дольше…

Королевское чело продолжало сохранять особое выражение, и министр двора сделал дуну Абрахаму знак замолчать.

– Если это так, – сказал король, – то нет нужды… э… в больших количествах перца.

– Совершенно верно, ваше величество.

– И, значит, незачем отправлять экспедицию к этим, как их там… к Островам пряностей. Слишком накладно для казны. Слишком накладно. – Король вдруг подозрительно взглянул на дуна Абрахама. – Почему мне докладывают, что ваш сын стакнулся с Ламаррой?

– Его оклеветали, ваше величество! Клянусь святым Пакомио, моему сыну и в голову не могло прийти… У него в голове только Острова пряностей… Неслыханный оговор, ваше величество!

– Ну, во всяком случае он останется здесь, у нас на глазах. Итак, сеньоры, все слышали? Я отменяю экспедицию за ненадобностью. Способ хранения мяса, придуманный… э… графом до Заборра, объявляю государственной тайной. Что касается портуланов… э… конфискованных у вашего сына, то можете получить их обратно у первого министра. Впрочем, теперь они никому не нужны. Где первый министр? Ах да, я обещал ему приехать на бал.

Король съел еще несколько кусков мяса и поднялся.

– Чеснока надо класть побольше, – сказал он. – Как можно больше, соблюдая, однако, меру. Ну, вы знаете. Что с вами, граф?

– Ничего, ваше величество… – Дун Абрахам смахнул кружевным манжетом слезу. – Я буду класть побольше чеснока.

– Прекрасно. Вы едете со мной, граф.

Быстрым полувоенным шагом король вошел в зал, сопровождаемый инфантами, министром двора и дуном Абрахамом.

Фидальго низко кланялись, и король милостиво кивал им в ответ. Дамы приседали, и король благосклонно им улыбался. Он был в хорошем настроении.