Песах Амнуэль - И умрем в один день…

Нет, конечно, платили мне совсем не за это. Значит, при всей видимой перспективности… Ну почему же? Наверняка у Лугетти есть в мире науки не только друзья, но и недоброжелатели, они с удовольствием сообщат мне информацию. А потом надо будет разбираться, что в этих сведениях правда, а что — плод недобросовестного воображения.

Но без консультанта все равно не обойтись. Почему бы не привлечь в качестве такового самого синьора Лугетти — пусть сам расскажет о своих изысканиях, тем более…

— Опять звонит этот Лугетти, — сообщила Сильвия, — соединить?

— Конечно, — сказал я.

— Синьор Кампора, — голос у клиента был не то чтобы возбужденным, скорее наоборот, говорил Лугетти медленно и спокойно, но спокойствие это показалось мне нарочитым — будто человек долго на кого-то злился, а потом взял себя в руки… — если у вас есть сейчас такая возможность, не могли бы вы уделить мне немного времени?

— У вас появилась информация, которую вы мне хотели бы сообщить? — поинтересовался я. — Если нет, то я бы хотел работать… кстати, именно по вашему делу. Пока мне нечего вам сообщить.

— Информации у меня нет, — сказал Лугетти, помолчав. — Просто… Хотел поговорить.

— Хорошо. Вы можете подъехать прямо сейчас? Я буду в офисе до пяти, а потом…

Потом у меня свидание с его супругой.

— Еду, — сказал он…

Синьор Лугетти ворвался в кабинет, как грабитель в банк, и вид у него был таким, будто сейчас он действительно выхватит пистолет, выстрелит в потолок и с криком: "Ограбление, всем лежать!" примется опустошать ящики моего письменного стола, куда я положил распечатки его научных работ.

— Что с вами? — с беспокойством спросил я.

— Ничего не случилось, — сказал он. — В том-то и дело, что ничего. Время идет. Вы не звоните.

— Я пытался понять, в чем вы обвиняете…

— Послушайте, синьор Кампора! Не нужно заниматься тем, чем я не просил вас заниматься. Мне не нужен ответ на вопрос — что сделала Лючия. Я хочу знать — почему.

— Тогда и вы послушайте, синьор Лугетти! Как я могу ответить на вопрос «почему», не зная — что?

Лугетти посмотрел на меня задумчивым взглядом, будто оценивая, действительно ли я такой идиот, каким хочу выглядеть, или я все-таки умный сыщик и только прикидываюсь идиотом, чтобы выманить у него сведения, которыми он по какой-то причине не желает делиться. Что-то общее было в этом взгляде и в том, как смотрела на меня прошлым вечером Лючия, та самая, чей мотив я должен был выяснить, не зная, что именно она сотворила, с кем и когда.

— Знаете, от чего погибнет человечество? — таким же задумчивым тоном спросил синьор Лугетти.

— Человечество не погибнет, — бодро сказал я. — Атомные войны сейчас непопулярны, экологическая катастрофа — выдумка «зеленых», террористы опасны для политиков, но к выживанию человечества терроризм никакого отношения не имеет…

— Ясно излагаете, — с одобрением кивнул Лугетти. — Человечество, чтоб вы знали, погибнет от взаимного непонимания. Когда люди даже на одном языке…

— Хорошо, — сказал я. — Скажите, ваша жена ушла от вас в конце февраля, верно?

— Восемнадцатого, — кивнул он.

— Восемнадцатого, — повторил я. — Синьора Лючия была знакома с неким Джанджакомо Гатти?

Лугетти нахмурился. Похоже, он впервые слышал о Гатти — это было понятно по его взгляду, я мог и не дожидаться ответа. Все-таки я подождал, когда Лугетти скажет "нет".

— Мне это имя не знакомо, — добавил он. — Кто это?

— Он был историком, — пояснил я. — Инвалид. У него не двигались ноги. Одно время работал в университете. Если ваша жена упоминала его имя…

— Она никогда не рассказывала ни о ком, кто… А почему вы говорите об этом человеке «был»? Он умер?

— Я не знаю, умер он или жив. В полиции он числится пропавшим без вести. И жена ваша, возможно, совершенно ни при чем.

— Почему вы о нем спрашиваете?

— Есть предположение… — я покачал головой. — Если бы вы знали это имя, что-то, возможно, стало бы понятнее. А так…

— Гатти, — сдвинув брови, повторил Лугетти. — Инвалид, говорите? Нет, чепуха.

— Что чепуха? — поинтересовался я.

— Я так понял, вы намекаете, что у Лючии могла быть с ним связь. Не могла — говорю с полным основанием. Лючии всегда нравились высокие брюнеты с хорошими мозгами, мозги для нее — главное достоинство мужчины, но и внешность играет не последнюю роль. Инвалид… У таких больных обычно проблемы с… ну, вы понимаете. Нет, Лючия с таким… Чепуха.

— Я вот думаю, — сказал я медленно, наблюдая за синьором Лугетти, — отказаться мне от вашего дела или все-таки продолжать тратить ваши деньги, несмотря на всю бессмысленность моей работы.

Лугетти остался спокойным.

— Вы не можете отказаться, — пожал он плечами, — мы подписали контракт.

— Да, и я в который раз повторяю: невозможно доискаться мотива, если не знаешь, что произошло…

— Я вам говорил, — буркнул Лугетти.

Похоже, мы пошли по второму кругу. Или уже по пятому?

— Хорошо, — сдался я. — Вы позволите мне действовать так, как я считаю нужным, даже если мои действия начнут на каком-то этапе нарушать ваши интересы?

— Конечно, — буркнул Лугетти и поднялся. — Собственно, я и пришел к вам, чтобы сказать это. Подумал, что вы можете наткнуться на что-нибудь, связанное со мной… и не захотите… м-м… В общем, если вы обнаружите, что мотивом стало мое… ну… не знаю… в общем, если я в чем-то замешан, то делайте свое дело, хорошо?

— Именно это и я хотел от вас услышать, — заявил я с чересчур наигранным пафосом.

С Лючией мы встретились "совершенно случайно", когда она поднялась в лифте на этаж, а я вышел из своей квартиры, чтобы выбросить пакет с мусором в мусоропровод, расположенный в торце коридора, в противоположном от лифта конце. Вряд ли она могла заподозрить меня в том, что я полтора часа ждал ее появления у приоткрытой двери.

— Добрый вечер, — сказал я.

Она кивнула, улыбнулась, промолчала и принялась искать в сумочке ключ от входной двери. Между нами было метров шесть, не очень удобно для разговора, подойти ближе мне не позволяла моя природная застенчивость, в существовании которой синьора Лугетти убедилась накануне, и я сказал достаточно громко, ни к кому, впрочем, прямо не обращаясь:

— Я как-то присутствовал на настоящей японской чайной церемонии, но уверен, никто не знает, что такое настоящая итальянская чайная церемония. Это…

— Что? — Лючия не оборачивалась, но дала понять, что услышала мой призыв.

Я выбросил в мусоропровод пакет, не торопясь, подошел и взял из ее руки ключ, которым она никак не могла попасть в замочную скважину. Мне это удалось с первой попытки, как, безусловно, удалось бы и ей, будь она в этом заинтересована.