Джеймс Ганн - Внемлющие небесам

Дождем ниспавших с неба, стражу входа,

Твердивших: "Кто он, что сюда идет,

Немертвый в царство мертвого народа?"

[Данте, «Божественная комедия», Ад, Песнь VIII]

А слушающему чудится уже, будто он – один из этого громогласного хора – страждущий, как все они, в аду, и способный лишь вопить в муках и отчаянии, и молить выслушать; однако никто не слышит, всем безразлично происходящее, и никому и никогда не дано понять его.

"Я отовсюду слышал громкий стон,

Но никого окрест не появлялось;

И я остановился, изумлен".

[Данте, «Божественная комедия», Ад, Песнь XIII]

И уже чудится слушающему, что он среди гигантов – тех, кого Дий, «в небе грохоча, страшит поныне» [Данте, «Божественная комедия», Ад, Песнь XXXI, Дий-Зевс]. Все они надсаживают свои мощные голоса, дабы достичь слуха внемлющего, но не разумеющего их. «Яростно раздалось Из диких уст, которым искони Нежнее петь псалмы не полагалось!..» [Данте, «Божественная комедия», Ад, Песнь XXXI, Дий-Зевс]. И в этот миг слушающий ощущает, как сознание покидает его".

Голоса умолкли: Макдональд снял с Томаса наушники, и тот смутно припомнил, как надевал их, потрясенный удивительной гипнотической силой этих звуков, – голосов, жаждущих понимания, сливающихся в общем какофоническом хоре, где каждый ведет свою отдельную песнь…

Он пережил мгновение открытия, поняв, что, подобно голосам, он заблудился, потерялся и обречен на вечное присутствие в своей тесной оболочке, одинокий в своих муках и страданиях, будто уже пребывает в самом аду.

– Что это было? – неуверенно спросил он.

– Глас бесконечности, – пояснил Макдональд. – Радиосигналы, переведенные в акустические частоты. В реальном приеме – вещь бесполезная. Если мы и впрямь нечто поймаем, это тотчас зафиксируют записи, вспыхнут индикаторы, и компьютер подымет тревогу. Звуковая связь здесь ни к чему. Однако слышать нечто во время прослушивания – значит создавать источник вдохновения. А оно нам просто необходимо.

– Скорее, я бы назвал это гипнозом, – возразил Томас. – Внушением, помогающим убедить неверующих, будто там и впрямь кто-то есть. А вдруг, однажды, и удастся четко расслышать нечто, ныне лишь воображаемое. Мол, там и вправду есть некто или нечто, пытающееся объясниться с нами. Все это – не более чем простая уловка, дабы провести самих себя. Это похоже на попытку вогнать в бутылку целый, мир.

– На одних это действует сильнее, на других – меньше, – заметил Макдональд. – Досадно, что это воспринято, как выпад против вас лично. У нас и в мыслях не было проделывать с вами такие номера. Вы сами уверились – во всем этом ровным счетом ничего нет.

– Ладно, – сказал Томас, все еще злясь на себя из-за продолжающего предательски дрожать голоса.

– Мне хотелось бы дать вам послушать нечто иное. Все это лишь введение. Пошли ко мне. И ты с нами, Боб. Оставь на прослушивание техников. Ничего не случится.

Втроем они вошли в кабинет и уселись в кресла. Рабочий стол Макдональда на сей раз оказался пуст и только готовился принять очередную порцию материалов. По-прежнему витал упоительный запах старых книг. Томас, поглаживая ладонями полированные деревянные поручни кресла, не отрывал взгляда от Макдональда.

– Со мной такие номера не проходят, – изрек он. – Все эти гипнотические звуки, приятное общество, чудесный ужин и даже прекрасные женщины с трогательными сценами семейной жизни – подобное ни в коей мере не влияет на один единственный факт, Программе свыше пятидесяти лет, а до сих пор так и не получено сообщение.

– Собственно для того я и привел вас сюда, чтобы объявить… – проговорил Макдональд, и, помолчав, закончил: – Мы его получили.

– Да нет же! – вырвалось у Адамса. – Почему же тогда мне ничего неизвестно?

– У нас не было уверенности. Случались ведь и раньше ложные тревоги. Такие минуты, пожалуй, самые трудные. Знал только Саундерс. В конце концов, это ведь его идея.

– Записи Большого Уха, – проговорил Адамс.

– Да. И он их обрабатывал. Немало потрудился, отфильтровывая лишнее. И теперь можно утверждать с уверенностью: сигнал получен. Утром я собираю всю группу. Сделаем заявление. – Он повернулся к Томасу. – Но я бы хотел обратиться к вам за советом.

– Макдональд, а это не очередной ваш номер? – спросил Томас. – Не слишком ли много случайных совпадений?

– Случайные совпадения встречаются, – произнес Макдональд. – История забита ими. Сколько программ завершилось успешно и сколько идей увенчалось триумфом только благодаря тому, что от поражений их уводили именно случайные совпадения, являвшиеся, как правило, за мгновение до окончательного торжества скептиков.

– А просьба помочь, – продолжил Томас, – это ваш коронный номер?

– Мистер Томас, – сказал Макдональд, – прошу не забывать, что мы – ученые. Свыше пятидесяти лет исследований – и ни малейших результатов. Мы уж и думать забыли, да и вообще вряд ли когда-либо задумывались над тем, что станем делать в случае, если нам повезет. Именно поэтому и нужна ваша помощь. Вы знаете людей, вам известно, как подойти к ним, что они примут, а что отвергнут, возможная их реакция. Как видите, у нас все логично и естественно.

– Все это слишком чудесно, чтобы быть правдой. Я не верю.

– Поверь ему, Джордж, – сказал Адамс. – Он еще ни разу не солгал.

– Врут все, – упрямо проговорил Томас.

– Он прав, Боб, – улыбнулся Макдональд. – И все же вам придется поверить, мистер Томас, поскольку истина поддается проверке и воспроизведению. Если мы представим результаты в печать и их опубликуют, любой ученый скажет: «Все точно. Согласен». Собственно, только так и должно быть. Какой смысл в обмане, если его можно легко разоблачить и который навсегда разнесет в пух и прах нашу Программу, стоит только вам написать об этом.

– Я слышал, те, кто хочет уклониться от военной службы, жалуются или на боли в пояснице или на голоса в голове: и то, и другое невозможно разоблачить, – заметил Томас.

– Физика – наука объективная. Любое мало-мальски значительное достижение не раз и не два проверяется, причем везде и всюду, любым и каждым астрономом.

– А может, вы желаете втравить меня во все это, чтобы я свернул тут всем шею во имя общественной нравственности?

– Томас, да смог бы я втравить вас хоть во что-нибудь?

– Нет, – ответил Томас, однако, вспомнив про голоса, уточнил: – Нет, поскольку я информирован. Но почему именно теперь? Почему именно в тот момент, когда здесь появился я?

– Я не пытаюсь как-то принизить ваше положение, – проговорил Макдональд. – Но вы – не первый литератор, побывавший здесь с намерением написать статью. Почти каждую неделю мы принимаем у себя кого-то из журналистов. Мы искренне удивимся, если уже через день или два после получения первого послания у нас не оказался кто-либо из пишущей братии. Так уж случилось, эта честь выпала именно вам.