М Емцев - Море Дирака

Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом.

Конечно, они вернулись тогда в пивную и обыскали ее.

А может, кельнер сам принес бумажник в гестапо. Скоро ли он примется за меня по-настоящему...

- Подумайте, подумайте, Карстнер. Я вас нисколько не тороплю.

- У меня не было никакого бумажника с фунтами.

- Фу, Карстнер! Это уже дешевый прием. Будем уважать друг друга. Вы, конечно, можете принимать все это за провокацию. Тем более что у вас в бумажнике было четырнадцать таких штучек, а я вам дал только семь. Пусть вас это не смущает. У меня есть еще целая пачка, - он бросил на стол перевязанную стопку таких же пятифунтовок. - Вы должны доверять мне. Я же не утверждаю, что в вашем бумажнике была вся эта пачка, когда там было только четырнадцать банкнотов. Так ведь, Карстнер? Но номер здесь один и тот же. Меня интересует это. И только это. Вы будете со мной сотрудничать? - неожиданно выкрикнул он.

- Так точно, господин гауптштурмфюрер!

- Тогда объясните мне, как достигается такая полная идентичность? Точнее, помогите мне разобраться в некоторых неясных деталях. Прежде всего меня интересует происхождение машины. Вы меня поняли, Карстнер?

- Никак нет, господин гауптштурмфюрер. Не знаю, о какой машине идет речь.

- Цените мое доброе отношение, Карстнер. Я ведь не спрашиваю вас о людях. Меня интересует только машина! Я знаю, что вы ни за что не назовете имен тех, кто скрывался в подвале дома номер три по ...штрассе. Ведь верно?

"Пронюхали, гады! Или кто выдал?.. Человек с седыми висками не сказал им ничего... Это ясно. Иначе бы они не стали возиться со мной..."

- Я ценю ваше мужество, Карстнер. Вы настоящий германец, который ни при каких обстоятельствах не предаст друзей. Никому ваша откровенность повредить не может. В противном случае я, кавалер рыцарского креста, не стал бы... допрашивать такого человека, как вы. Разговор идет только о машине и о вашей личной судьбе. Будьте себе другом, а я вам друг.

- Но я не знаю никакой машины! Я ее и в глаза не видал! - Впервые говорю правду эсэсовцу, даже противно.

- У меня ангельское терпение, Карстнер. А я еще устроил скандал гамбургским парням за грубое обращение с вами. Простите их, Карстнер, они не столь терпеливы, как я... Может, вас связывает обязательство хранить тайну? Тогда скажите мне об этом прямо, и я перестану вас спрашивать. Такие люди, как мы с вами, умеют хранить тайны... Но я ведь даже не спрашиваю вас о схеме включения машины в сеть! Я знаю схему. Эта вот пачка фунтов получена нами на машине. Можете скрыть от меня и тайну удивительного сходства. Согласен! Хотя меня она очень интересует, как... профессионала, или, точнее, как художника.

Он замолчал и уставился мне в переносицу холодным невидящим взглядом. Я старался не отвести глав. Он смотрел долго. Зрение заволокло туманом. Откуда-то из глубины всплывали едкие, щекочущие слезы.

- Что нужно сделать, чтобы получить банкноты с разными номерами?

Вопрос прозвучал, как удар хлыста. Я с наслаждением сжал веки и переморгал слезы.

- Вы поедете со мной, Карстнер. Сейчас вам принесут приличную одежду. Я докажу вам мои добрые намерения. Больше я ни о чем не стану вас спрашивать. Вы будете жить в замке, не зная никаких тревог и лишений... В общем увидите сами.

Он собрал со стола документы и деньги. Тщательно уложил их в огромный бумажник, который засунул в блестящий планшет отличной скрипучей кожи. Зажав планшет под мышкой, он вышел из комнаты. Впервые за все время пребывания в бараке N_19 я остался один. Совсем один. И никто на меня не смотрел...

...За мной медленно и бесшумно закрылись оплетенные колючей проволокой ворота Заксенхаузена. Моя длинная тень легла на теплую, выбеленную летним солнцем землю. В раскаленной голубизне дрожало слепящее солнце. Нахохлившиеся воробьи купались в тонкой, как мука, пыли. Я жадно втянул воздух. Он пах странной и горькой гарью. Лагерь смерти был у меня за спиной, но крематория я не избегнул.

Скоро он станет для меня желанным избавлением. Недаром они говорят, что смерть еще надо заслужить.

- Чего вы ждете? Садитесь в машину - и прочь отсюда. - Гауптштурмфюрер указал на стоявший у ворот открытый "мерседес-бенц". - Чего вы так озираетесь? Охраны не будет. Мы поедем вдвоем.

Он предупредительно открыл дверцу.

- Садитесь сзади. Так вам будет свободнее.

Сначала я не поверил ему, но, взглянув на этого молодого сытого верзилу в сто девяносто сантиметров, понял, что ему нечего опасаться изможденного хефтлинка, развалину, доходягу. Даже сзади я был ему не страшен. Он мог убить меня щелчком, как муху.

Бросив планшет рядом с собой, он включил стартер и, мягко выжав сцепление, тронул машину с места.

- Нам недалеко. Три минуты езды. Видите там слева несколько запущенный английский парк? А высокую бетонную стену? За ней скрывается охотничий замок Фриденталь. Отсюда его не видно. Конечно, стена - это неприятно, но приходится мириться. Зато в замке вас ожидает полнейший комфорт.

Он болтал весело и непринужденно, небрежно положив локоть на руль. А у меня перед глазами трясся его холеный, аккуратно постриженный затылок.

- Знаете? У меня идея! Давайте немного прокатимся. В замок мы всегда успеем. А погода такая восхитительная.

Он вел машину на очень большой скорости. Вскоре Заксенхаузен совершенно скрылся из глаз. Сколько я ни оглядывался, на горизонте не видно было даже кончика закопченной трубы. По обе стороны неслись зеленые полосы дубовой рощи. Мелькнул знак, предупреждающий о крутом повороте. Эсэсовец резко сбросил скорость. Тогда-то и раздался этот взрыв, вернувший мне свободу.

Я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Только рядом с ним что-то рвануло негромко, но сильно. Меня прижало к спинке. А он сполз на сиденье, и его начало лизать пламя. Машина медленно свернула с шоссе, въехала в кювет передними колесами и замерла, подняв зад к небу.

Шатаясь как пьяный, я выполз на дорогу и побрел в лес. Я шел, пока не упал. Потом пришла ночь и с нею страшный налет. Пока горели земля и небо, я шел на восток.

5

- Патлач, я хочу переговорить с твоим хозяином.

- Многого хочешь, Профессор. Зачем?

- У меня есть дело.

- Говори со мной. Я уполномочен.

- Не очень-то я тебе доверяю. - Мильч смотрел на Патлача откровенно пьяным взглядом.

- Как хочешь. - Патлач прошелся по комнате.

Они были одни в квартире: мать Мильча работала в вечернюю смену. Роберт долго сидел молча, подперев щеки ладонями. Патлач не торопил событий. Он чувствовал, что в руки идет хорошая пожива. Он оправил салфетку на телевизоре, погладил кошку, закурил сигарету. К этому моменту Роберт дозрел.

- Слушай, у меня есть кое-какое барахло, и его надо сбыть, а у вас... у вас все концы. Помоги - получишь долю.