Александр Студитский - Разум Вселенной

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КОСМИЧЕСКИЙ СНАРЯД

Глава первая

Первые успехи

Был ранний ноябрьский вечер. В лаборатории горели только две лампы: одна на столике с журналами, а другая у рабочего места Ярослава. Юрий молча листал страницы, рассеянно разглядывал иллюстрации. Журналы были знакомые: онкология, гематология, цитология, радиобиология, — все научные дисциплины, в которых скрещивались интересы сотен ученых, занимающихся проблемой опухолевого роста, вызываемого лучевым поражением. К этой области относились и те вопросы, над которыми работали Юрий, Ярослав, Майя, Тоня и еще трое студентов с кафедры космической биохимии: Алла Гречихина, Вадим Балясин, Коля Трапезников.

Журналы все читали по очереди, только Ярослав любил читать подряд десятки статей, сопоставляя, сравнивая, оценивая их, приходя к самым неожиданным выводам, о которых и не помышляли авторы. Масштаб работы студентов оказался до смешного скромным. Собственно говоря, только Ярослав и Вадим Балясин получили достаточное количество подопытных животных, да и то только потому, что это были мыши, которых удалось отправить в космический полет большой партией. Остальные ставили опыты на крысах, причем каждый из студентов получил не больше трех-четырех. Эти крысы относились к уникальной группе живых существ: они перенесли воздействие не существующих на Земле условий. Вот почему с каждым из студентов работал сотрудник кафедры и каждое подопытное животное находилось под наблюдением всего-научного коллектива профессора Брандта.

Ярослав молча, автоматическими движениями поднял объектив микроскопа, снял препарат, положил в лежащую на столе папку, взял следующий, перенес на предметный столик, опустил объектив и снова самозабвенно погрузился в наблюдения.

У него была самая ответственная тема — исследование изменений крови и кроветворных органов у мышей после космического поражения. Над той же темой, пользуясь большим количеством подопытных животных, работало еще несколько человек на кафедре и в лаборатории космической биологии, под непосредственным руководством самого Всеволода Александровича. Ярослав изучал изменения в крови и кроветворных органах с помощью метода тканевых культур — содержания и разведения клеток в искусственной питательной среде.

— Есть, — облегченно вздохнул он, отрываясь от микроскопа. — Ф-фу! — Он шумно выдохнул воздух и надел очки.

— Что есть? — негромко спросил Юрий, не подымая головы.

— Думаю, что в культуре началось опухолевое перерождение. Посмотри.

Он встал со своего места и взволнованно зашагал по комнате. Юрий подсел к микроскопу. Покрутил микрометрическим винтом.

В светлом круге, из тумана, постепенно входя в фокус, выплыли лиловые пятна клеток причудливых форм, тесно примыкающих друг к другу. Ярко светились крупные розовые ядрышки, окруженные синей россыпью хроматиновых зерен и тонким ободком ядерной оболочки

— Азур-эозин? — спросил Юрий.

— Да, покрашено азур-эозином. Ты смотри на митоз в центре.

Делящаяся клетка находилась в центре поля зрения — огромный, по сравнению с другими, распластавшийся на стекле комок живого вещества, убитый и окрашенный специальными красками, выявляющими клеточную структуру. Клетка была застигнута в момент деления. Резко окрашенные хромосомы лепестками какого-то странного цветка распластались в одной плоскости перед тем, как разойтись в дочерние клетки. Юрий осторожно крутил микрометрический винт, рассматривая причудливое переплетение хромосом. От каждого скопления палочек и зернышек отходили светлые, розоватые нити, сходящиеся к четырем ярко-розовым точкам, намечающим неправильный четырехугольник.

— Четырехполюсный?

— Да. И вся механика разлажена. Ты посмотри, что творится с хромосомами.

Действительно, хромосомы были необычны. Вместо ровных, отчетливо очерченных палочек, зернышек и нитей Юрий видел вздутые на концах и разделенные перемычкой или изогнувшиеся петлей причудливой формы тельца. Наличие четырех центров, к которым от хромосом отходили нити, означало, что клетка должна была разделиться не надвое, как подобает нормальной клетке, а начетверо, что в большинстве случаев происходит в ткани, пораженной опухолевым перерождением. Клетка становилась злокачественной.

Юрий неоднократно видел окрашенные микроскопические препараты опухолевых тканей и привык к виду злокачественного перерождения, но каждый раз зрелище одичавшей, взбесившейся клетки с огромным красным ядрышком посреди светлого, раздувшегося ядра, чем-то напоминающее свирепый, налитый кровью глаз, вызывало в нем содрогание.

— Какой срок? — спросил Юрий.

— Пятый пересев. Одиннадцать недель.

— Ткань была трипсинизирована?

— Да, перед посевом в культуру ткань была обработана трипсином.

— Опухолевое перерождение несомненное, — сказал Юрий. — Вопрос заключается только в том, отчего оно произошло. Трипсинизированные культуры перерождаются и без всякого космического поражения.

— В контроле — пока нормальный рост, — возразил Ярослав.

— И второй вопрос: как произошло перерождение? Хромосомные аберрации несомненны — в этом митозе не найдешь ни одной нормальной хромосомы. Но что это такое — причина злокачественного перерождения или его результат, сказать по нашим данным нельзя.

— Ну, ты опять за свое! — перестал ходить по комнате Ярослав и остановился около микроскопа. Он наклонился через плечо Юрия, посмотрел в окуляр, не снимая очков, покрутил микрометрический винт и снова выпрямился. — Факт изменения хромосом ты не отрицаешь?

— Нет.

— Факт перерождения ясен?

— Во всяком случае, очень вероятен.

— И то, что исходная ткань подверглась космическому поражению, не подлежит сомнению. Я прочитал уже больше сотни статей, — Ярослав махнул рукой в сторону разбросанных на столе журналов, — и все они свидетельствуют о том, что как лучевое поражение, так и опухолевый рост связаны с нарушением в строении хромосом. Мы имеем опухолевое перерождение клеток, подвергнувшихся поражению космическими лучами. В клетках находим хромосомные аберрации. Что же можно возразить против того, что космическое поражение вызывает хромосомные аберрации, вследствие чего начинаются нарушения развития, в частности злокачественный рост?

Только одно, но, с моей точки зрения, чрезвычайно существенное: последовательный ход процессов не всегда означает причинной связи. Ведь мы принимаем во внимание только учитываемые нами явления — космическое поражение, хромосомные аберрации и опухолевое перерождение — и ставим их в причинную связь. А она, может быть, заключена в том, чего мы пока что не обнаруживаем.