Сэмюэль Дилэни - Пересечение Эйнштейна: Вавилон-17. Пересечение Эйнштейна. Время, точно низка самоцветов

Ознакомительный фрагмент

— Есть, Капитан.

Разобщенные стали невидимыми.

Она вновь повела свой диск над рампой и скользнула прочь от столпившихся юнцов и офицеров, углубившись в истоки своей тревоги.

III

— ГРУБОЕ, ВАРВАРСКОЕ ОРУЖИЕ, — барон указал на ряд пластиковых цилиндров на стеллаже. — Стыдно тратить время на эти неуклюжие «новшества». Вот эта маленькая может разрушить все на площади в пятьдесят квадратных миль. Большая оставляет кратер двадцати семи миль глубиной и ста пятидесяти в диаметре. Варварство. Я недоволен его применением. Вот эта слева — более слабая. Она взрывается с силой, достаточной для разрушения небольшого здания. Но главная часть заряда остается нетронутой и прячется под развалинами. Шесть часов спустя она вновь взрывается с силой атомной бомбы. К этому времени к месту предыдущего взрыва стягиваются войска, ведутся восстановительные работы, действует Красный Крест или как его там называют захватчики, многочисленные эксперты определяют размеры разрушений. И вдруг — пууф! Замедленный водородный взрыв и кратер в тридцать или сорок миль! Но все это детские игрушки. Я держу эти бомбы в своей коллекции, только чтобы продемонстрировать, как далеко мы ушли от них.

Ридра последовала за ним через арочный проход в следующий зал. Его стены были уставлены регистрационными шкафами, а в центре находилась единственная витрина.

— Здесь моя гордость! — барон подошел к витрине и откинул прозрачную крышку.

— Что это такое? — спросила Ридра.

— На что, по-вашему, это похоже?

— На… обломок скалы.

— Слиток металла, — поправил ее барон.

— Он взрывается или сверхтвердый?

— Нет, он не взрывается, — заверил ее барон. А его прочность на разрыв больше, чем у титановой стали, хотя у нас есть и гораздо более прочные сплавы.

Ридра хотела коснуться предмета рукой, но передумала и сначала спросила:

— Я могу взять и осмотреть его?

— Сомневаюсь, — ответил барон. — Но попробуйте.

— Что же случится?

— Сами увидите.

Она хотела взять слиток, но рука ее остановилась в двух дюймах от его поверхности. Что-то ее не пускало. Ридра нахмурилась.

— Минутку, — барон улыбнулся и взял слиток. — Увидев его на земле, вы, правда ведь, даже не посмотрите на него второй раз?

— Яд? — предположила Ридра. — Или это часть чего-то еще?

— Нет, — барон задумчиво повертел в руках слиток. — Он просто высоко избирателен. И хорошо повинуется, — он поднял руку. — Допустим, вам нужен пистолет… — в руке барона теперь был небольшой вибропистолет самой последней модели, она таких еще не видела, — или серповидный гаечный ключ. — Теперь он держал в руке ключ в фут длиной. — Или мачете, — лезвие сверкнуло, когда он взмахнул рукой.

— Или маленький арбалет. — У арбалета был пистолетный курок и тетива не длиннее десяти дюймов. Стрела была, однако, вдвое длиннее арбалета и оканчивалась наконечником в четыре дюйма. Барон нажал на спусковой крючок и глухой удар последовал за продолжительным свиссссстом, когда стрела вонзилась в стену.

— Какой-то мираж, — сказала Ридра. — Поэтому я и не могу коснуться его.

— Металлическое клеймо, — сказал барон. В его руках появился молоток с очень тонкой головкой. Он ударил им в то место, где лежало «оружие». Раздался резкий звон.

Ридра увидала круглую вмятину от удара. В центре вмятины было маленькое изображение герба Вер Дорко. Она провела кончиками пальцев по клейму, еще теплому после удара.

— Это не мираж, — сказал барон. — Потому что этот арбалет пробивает трехдюймовую доску с сорока ярдов. А вибропистолет… Думаю, вы знаете, что он может сделать.

В его руке снова оказался простой слиток металла.

— Попробуйте его взять.

Ридра подставила руку, барон разжал пальцы, но слиток непонятным образом проскочил ее ладонь и вот уже снова лежал в витрине.

— Это не фокус. Просто он высоко избирателен и послушен.

Он притронулся к краю витрины и пластиковая крышка закрылась.

— Умная игрушка. Посмотрим что-нибудь еще.

— Но как это действует?

Вер Дорко улыбнулся.

— Мы сумели поляризовать сплав самых твердых элементов так, что он существует только в определенных воспринимающих матрицах. В остальных плоскостях они преломляются. Это означает, что, помимо видимости, сплав недоступен для восприятия. Нет ни веса, ни массы: все это он имеет в потенции. Его можно пронести на любой корабль, направляющийся в гиперстасис, и оставить рядом с приборами. Два или три грамма этого сплава выводят из строя всю систему контроля корабля. Это его главное предназначение. Так что достаточно пронести его на борт корабля захватчиков, и про этот корабль можно забыть, как будто его никогда и не было. Остальное — так, для развлечения. Неожиданная способность поляризованной материи к запоминанию формы.

По арочному проходу они прошли в другую комнату.

— Структура любого предмета может быть закодирована на молекулярном уровне. В поляризованном состоянии каждая молекула вещества движется свободно. Дайте толчок, и она займет нужное положение, образуя новую структуру, — барон оглянулся на витрину. — Там, — он махнул рукой в сторону регистрационных шкафов. — Там настоящее оружие — примерно три тысячи структур, в которые может воплотиться этот обломок металла… Оружие — это знание того, что можно сделать. В рукопашной схватке ванадиевая проволока шести дюймов длиной может оказаться смертельным оружием. Проткните ею внутренний угол глаза, рассеките по диагонали лобные доли, потом быстро выдерните ее — она рассечет мозжечок, вызвав общий паралич. Погрузите проволочку поглубже, и она проткнет соединение со спинным мозгом. Смерть. Этой же проволочкой можно закоротить коммуникационный прибор типа 27-QX, который обычно используется на кораблях захватчиков.

Ридра почувствовала, как мускулы ее лица напряглись. Отвращение, подавляемое ею до сих пор, рвалось наружу.

— Это помещение предназначено для Борджиа. Борджиа, — барон засмеялся. — Это мое прозвище отдела токсикологии. Здесь есть ужасные вещи. — Он взял со стеллажа закрытый стеклянный сосуд. — Чистый токсин дифтерии. Здесь достаточно, чтобы отравить целый город приличных размеров.

— Но стандартная процедура вакцинации… — начала Ридра.

— Токсин дифтерии, моя дорогая. Токсин! В прошлом, когда инфекционные болезни были проблемой, когда от дифтерии умирали сотни людей, осмотр трупов не давал ничего, кроме нескольких сотен бацилл, которые гнездились в горле жертвы. И больше ничего. Любая из этих бацилл в худшем случае могла вызвать лишь кашель… Потребовались годы, чтобы объяснить происходящее. Крошечные бациллы производили еще более мизерный продукт — самое смертоносное органическое вещество из всех, какие нам известны. Количество, необходимое для того, чтобы убить человека — о, я даже скажу тридцать или сорок человек — практически неопределимо. И до сих пор, при всем развитии науки, единственный путь получения этого токсина — бациллы. Борджия изменил это. — Он показал на другой сосуд. — Цианид, старая боевая лошадь! Чувствуете запах миндаля, а может вы голодны? Мы можем послать за коктейлями, как только пожелаете.