"На суше и на море" - На суше и на море. Выпуск 20 (1980 г.)

Последнее слово он произнес по слогам, и каждый слог прозвучал во мне с большой силой. Каждая клетка моего тела дрожала и гудела в такт вздохам океана. Мой спутник подошел к самой воде, устремив взгляд в пространство. И я видел, что он уже не безумец, каким казался мне вначале, а как бы часть того, что доносится из самых недр рассеченного лунной дорогой океана. Я сидел и внимал, уже не понимая, идет ли этот зов от моего спутника или ото всего вокруг.

– Я ждал тебя вчера, - услышал я внезапно.

– Прости! - раздалось в ответ. - Я сегодня не один.

– Вижу. Кто с тобой?

– Человек, который тоже вас любит.

– Он боится.

– Да, пока еще боится, но это добрый человек. Где другие?

– Сейчас появятся. Они уплыли наловить для тебя рыбы.

Я напряженно всматривался в неподвижную фигуру, склонившуюся к воде, и слышал два голоса, которые были абсолютно одинаковые, и все же они принадлежали разным существам. Внезапно мой проводник оглянулся, я вздрогнул…

– Первый приплыл, - сказал он мне.

– Я понял, - ответил я. - Я слышал ваш разговор.

– Слышали? Тогда все в порядке! А видели его? Вон там!

Я вытянул шею, не вставая с места: большое блестящее черное тело покачивалось на тихих волнах и медленно приближалось. Мне показалось, что я встретился с ним взглядом.

– Скажите ему, - попросил я, - что я не боюсь их и что я действительно их уважаю!

– Хорошо, - ответил нерешительно мой провожатый, и я напряг свой внутренний слух.

– Слышали ответ? - спросил он меня через некоторое время.

– Нет, - ответил я.

– Потому что себе вы говорите другое. Я же вас предупредил, что нужно быть искренним!

– Что он ответил?

– Вы боитесь. Боитесь океана, меня, того, что они несут в себе, и того, что в вас и что пытается соединиться с тем, что в них.

Я закрыл глаза и попробовал сосредоточиться, уйти в себя. Что-то новое росло и росло во мне, вытесняя суетные желания и мысли. И я услышал собственный голос.

– Разве я боюсь?

– Да, ты боишься, - ответил мне другой голос, но он был неотличим от моего. - Боишься, потому что не знаешь этих сил, потому что никогда не пытался найти их ни в себе, ни вне себя.

– Сейчас уже, кажется, не боюсь, - проговорил я.

– Да, уже боишься меньше. И мы можем стать друзьями. Ты перестаешь быть человеком, считающим себя венцом природы, и я для тебя перестану быть животным, и мы сможем понять друг друга. - Он засмеялся и весело перепрыгнул через волну, как это обычно делают дельфины. - Я тебе изложу наши истины, а ты мне свои. Так разговаривают друзья, а раз мы друзья - не будем обижать друг друга, ладно?

Я попытался вспомнить свои истины, чтобы рассказать о них, но не смог; словно все они уплыли в темноту и тишину. Поэтому я спросил:

– За что же вы нас любите?

– А разве можно не любить своего брата, если он даже в чем-то и заблуждается?

– Это ваша истина?

– Да, - ответил он.

– Два и два четыре, - сказал я внезапно.

– Что это значит?

– Это одна из наших истин.

– Я не понимаю, - произнес он смущенно.

– Привет, дружище! - раздался еще один голос. - Я понимаю! Это ваш счет, да? Самое большое ваше заблуждение!

– Почему заблуждение? До сих пор я разговаривал с одним дельфином, сейчас приплыл ты. Один дельфин и один - это два дельфина.

– Нет, есть только один дельфин и… дельфины. И так со всем.

– Ага! - сказал я торжествующе. - Для вас существует только единица и множество. Да ведь это самая примитивная ступень восприятия.

Оба дельфина перевернулись через голову в волнах, и я услышал смех, веселый и безобидный. Потом второй дельфин сказал:

– Ты можешь пересчитать волны в океане? Можешь пересчитать звезды во Вселенной или измерить бесконечность? Счет нужен для движения тела, но он мешает духу проникнуть в бесконечность.

А вы привыкли все считать, и тяжелее всего вам бывает, когда чего-нибудь слишком много.

Я хотел возразить, но вдруг осознал; что они правы, что понимают Вселенную лучше нас, может быть, потому, что живут в океане, а он дает более верное представление об изначальном космосе.

– Говорят, когда-то мы были очень близки, - грустно заговорил первый дельфин. - Но насколько подвижнее и совершеннее стали ваши конечности, настолько неподвижнее и примитивнее стал ваш дух. Вы убиваете друг друга. Тяжко нам видеть, как ваши плавающие и летающие дома тонут в океане, а вы становитесь пищей рыб. Когда-то вы хотя бы с нами не вели войны и считали нас своими друзьями, а теперь вы уничтожаете и нас. Почему?

– Это тоже идет от счета, - ответил другой дельфин, который был, очевидно, старше и опытнее. - Они считают, и им всегда всего мало. Они становятся ненасытными… - подсказал он невольно мне нашу вторую истину.

– Но мы не можем, как вы, только беззаботно кувыркаться в волнах!

– Ты видишь только наши тела, а телам нужно не так уж много пищи и тепла.

– Это утверждают и люди.

– Человеческий мозг открыл те же истины, что и наш. Но вы не знаете, какие из них сделать выводы. Потому что поклоняетесь числам, а числа умерщвляют дух.

– Нужно изменять мир! Человек призван изменять и создавать.

– И это вы неправильно поняли, - ответил он. - Вы, как и мы, можете изменять и создавать только самих себя. Так делают все разумные существа во Вселенной, поскольку и она сама непрерывно себя создает. А вы заняты тем, что приспосабливаете вещество к нуждам своего тела и, воображая, что это и есть изменение, не замечаете, что дух ваш остается все таким же, что в нем умирают те силы, благодаря которым вы могли бы проникнуть в глубины Вселенной.

– Не верю! - остановил я его, но вдруг почувствовал, что ничего во мне не противится его словам.

– Прекратим этот спор! - вмешался другой дельфин. - Неужели вам обоим не надоел он? Лучше прогуляемся, друзья! Посмотрите, какая чудесная ночь.

Я как бы пришел в себя и опять услышал шум прибоя и увидел лунную дорогу.

Мой спутник стоял на краю скалы, а бесконечная гладь океана лежала у его ног. Я приподнялся и увидел возле него двух дельфинов, длинные, черные тела которых были похожи на торпеды.

– Я скоро вернусь, - сказал он.

Через мгновение с царственным спокойствием он несся, как Посейдон, по лунной дороге, тянувшейся к самому горизонту. Его несли на себе два дельфина.

– Не ве-е-е-рю-ю! - закричал я и бросился бежать в обратном направлении, к полю, в темноту. - Не верю-ю-ю!

Я бежал и кричал, пока не выбрался на шоссе. Оно вело к неоновому сиянию, под которым лежал город…

На другой день, не успел я проснуться и - подумать о своем странном сне, как в мою комнату постучалась горничная.