Филип Дик - Молот Вулкана. (Сборник)

Ознакомительный фрагмент

— А как же моя работа в ЦРУ? — спросил Чак.

«Ее придется оставить. Вам удастся сохранить обе работы». Мысли грибка были уверенны и недвусмысленны. «Сидя…, э…, сразу на двух стульях».

— На двух стульях? — Он явно имел в виду совместительство. — Откуда вы позаимствовали это выражение?

«Я знаток земного общества, — уведомил его слизистый грибок. — Насколько я себе представляю, на ЦРУ вы сможете работать, ну, скажем, днем, а на Банни Хентмана — ночью. Чтобы поддерживать такой напряженный ритм жизни вам понадобятся особые медицинские препараты, стимулирующие деятельность высшей нервной системы, из группы гексаамфетаминов, запрещенные на Земле. Тем не менее, я их вам предоставлю. Имея большие связи за пределами этой планеты, мне не составит особого труда раздобыть их. У вас вообще отпадет потребность во сне, как только метаболизм мозга начнет стимулироваться…»

— Шестнадцатичасовой рабочий день! Да идите Вы лучше в полицию со своим доносом.

«Подумайте немного, — возразил слизистый грибок. — Ведь результатом станет то, что вы воздержитесь от убийства, зная, что ваши намерения заранее известны властям. Поэтому и не станете уничтожать эту порочную женщину; вы откажетесь от первоначального замысла и сохраните ей жизнь».

— А откуда вам известно, что Мэри — «порочная» женщина? — спросил Чак, подумав еще при этом, что вообще понимает в земных женщинах этот слизняк с Ганимеда.

«Из ваших мыслей я узнал о великом множестве мелких садистских ухищрений, с помощью которых миссис Риттерсдорф портила вам жизнь все эти годы; это поистине дьявольская манера обращения. Из-за этого вы стали тяжело больным человеком и не в состоянии правильно воспринимать реальность. За примерами не надо далеко ходить. Проанализируйте, как вы упорно отказываетесь от весьма выгодной работы, которую предлагает мистер Хентман».

В дверь квартиры слизистого грибка кто-то постучался, затем она отворилась. Заглянул рассерженный Банни Хентман.

— Мне пора уходить. Так каков ваш ответ, Риттерсдорф? Да или нет? И если вы согласитесь у меня работать, то не вздумайте прихватить с собою никого из этих студенистых внеземных. Приходите один.

«Мистер Риттерсдорф, — мысленно успокоил его слизистый грибок, — согласен принять ваше любезное предложение, мистер Хентман».

— А вы-то кто? — возмущенно спросил Хентман. — Его поверенный, что ли?

«Я — коллега мистера Риттерсдорфа», — напыщенно провозгласил грибок.

— Ладно, — сказал Хентман, вручая контракт Чаку. — Согласно этому контракту в течение ближайших восьми недель вы еженедельно составляете один сценарий продолжающегося час эстрадного представления, плюс раз в неделю участвуете в совещании с другими сценаристами. Жалованье ваше составляет две тысячи долларов ТЕРПЛАНа в неделю. Идет?

Это было более, чем шикарное жалованье, вдвое больше, чем он ожидал. Взяв из рук Хентмана контракт, он подписался, находясь все это время под неусыпным взором слизистого грибка.

— Я заверю вашу подпись, — сказала Джоан Триест. Она тоже вошла в квартиру слизистого грибка и теперь стояла рядом. После того, как она поставила свою подпись во всех трех экземплярах, их вернули Хентману; тот сунул их небрежно в карман пальто, затем вспомнил, что один нужно оставить у Чака. Пришлось снова вытаскивать бумаги из кармана и отделять один экземпляр контракта для Чака.

«Гип-гип-ура!» возликовал грибок. «Совсем неплохо было бы это отпраздновать».

— Только без меня, — сказал Банни Хентман. — Мне нужно уходить. До скорого, Риттерсдорф. Я сам свяжусь с вами; велите установить видеофон в этой мерзкой, никчемной берлоге, в которой вы окопались. Или поскорее съезжайте ь квартиру получше. — Дверь в квартиру Лорда Бегущего Моллюска захлопнулась за неугомонным комиком.

«А мы втроем, — предложил грибок, — можем отпраздновать это. Я знаю один бар, где обслуживают инопланетян. Угощение дармовое. То есть, я имею в виду, за мой счет».

— Прекрасно, — сказал Чак. Все равно ему больше не хотелось оставаться одному, а если он и останется в своей квартире, то просто предоставит Мэри еще одну возможность отыскать его.

Когда они открыли дверь в коридор, то обнаружили, к всеобщему изумлению, хорошо им знакомого круглолицего молодого человека. Это был Дэн Мэйджбум.

— Простите меня, — извинился Чак. — Я совсем забыл про вас.

«Мы отправляемся хорошенько гульнуть, — мысленно пояснил Мэйджбуму слизистый грибок, вытекая из своей квартиры. — И приглашаем присоединиться к нам, несмотря на то, что у вас нет разума и вы представляете из себя всего лишь пустую оболочку».

Джоан Триест с любопытством поглядела сначала на Мэйджбума, затем на Чака.

— Мэйджбум, — пояснил ей Чак, — это робот ЦРУ, которым управляют из нашей конторы в Сан-Франциско. — Затем он повернулся к Мэйджбуму. — А кто именно? Петри?

Мэйджбум улыбнулся.

— Сейчас я, мистер Риттерсдорф, функционирую в автономном режиме. Мистер Петри отключил связь, когда вы вышли из квартиры. Ведь вы согласитесь, что я довольно прилично функционирую? Подумать только, вы считаете, что управление мною дистанционное — ан нет! — Симулакрум, казалось, был очень доволен собой. — По сути, — продолжал он, — я в состоянии вытянуть весь этот вечер на автопилоте! Я могу пойти вместе с вами в бар, пить и веселиться напропалую, развлекаться ничуть не хуже любого несимулакрума. В некоторых отношениях, пожалуй, даже лучше.

И это вот, — отметил Чак про себя, когда они шли к рампе, — и есть то орудие, с помощью которого я отомщу своей жене.

Уловив его мысли, плесневой грибок предостерег:

«Не забывайте, мистер Риттерсдорф, о том, что мисс Триест является сотрудником департамента полиции округа Росс».

— А я и не отрицаю, — сказала Джоан Триест. Мысли грибка, в отличие от мыслей Чака, она уловила. — Почему это вы решили лишний раз напомнить об этом мистеру Риттерсдорфу? — спросила она у грибка.

«Я почувствовал, что именно из-за этого вы не станете поощрять сексуальные поползновения с его стороны».

Объяснение, казалось, удовлетворило девушку.

— Я считаю, — сказала она грибку, — что вам лучше бы не вмешиваться в чужие дела. Обладание телепатическими способностями сделало вас, уроженцев Ганимеда, ужасно назойливыми. — Голос ее звучал сердито.

«Извините меня, если я неверно истолковал ваши желания, мисс Триест; в самом деле, простите меня». И обращаясь к Чаку, спроецировал такую мысль. «По-видимому, мисс Триест станет поощрять сексуальные поползновения с вашей стороны».

— О господи! — взмолилась Джоан Триест. — Да занимайтесь своим собственным делом, пожалуйста! Оставьте в покое эту тему, о’кей? — Она побледнела.