Илья Стальнов - Эмиссар чёрной Армады

- Напряжение критичес...

Голос компа захлебнулся. На этот раз лопнула базовая струна...

Сознание я не потерял. Я оказался в баскетбольном мяче в разгар матча.

- Системы обеспечения вы... - что-то хотел сообщить комп, но вновь отключился. Теперь, похоже, навсегда.

Где верх, где низ? Что происходит? По "Леопарду" будто палили из крупнокалиберных орудий. Кракк!.. По куполу пробежала трещина, и воздух вырвался из кабины. Бух. Марсоход налетел на скалу. Скольжение в никуда прекратилось. Сверху что-то рушилось на нас... Еще некоторое время вездеход трясло. А потом явилась оглушительная тишина.

"Ифрит" ушел от нас. Будто и не было его.

Некоторое время я сидел, боясь двинуться и глубоко вздохнуть. Кажется, жив. Уже подарок судьбы. Потом пошевелил пальцами. Рукой. Повернул голову это движение отдалось болью в спине и руке... Точно, живой. Прикрыл глаза, попробовал оценить свое состояние. Не такое плохое, как могло бы быть.

- Володя, - произнес я.

Нет ответа.

С трудом я повернулся. Шестернев висел на ремнях без сознания. С трудом я стянул с себя ремни. Марсоход был наклонен носом вперед, снаружи была тьма.

- Володя, живой?

Я тряхнул его за плечо, и голова за шлемом мотнулась, лоб бессильно ткнулся в стекло.

Я взял его за руку. Индикатор внутреннего диагноста скафандра работал. Пульс - ноль. Дыхания - нет. Моего напарника прибрала смерть.

- Володя, дружище, - прошептал я, сжал его руку под перчаткой скафа и откинулся в кресле. Нет, костлявая, мы еще побьемся с тобой.

Жизнь еще теплилась в теле Шестернева. Мне нужно было раздуть затухающую искорку. Я мог это сделать. Но мне самому плохо. Ох как плохо. Мне хочется откинуться в кресле и лежать, прикрыв глаза. Но надо работать. Глубокий вздох. Теперь собраться. Почувствовать биение внутренней энергии.

Войти в резонанс с биополем Шестернева. Что же с тобой, Володя? Внутренних повреждений, переломов нет. Нет ничего, от чего может умереть человек. И все-таки ты умираешь. Мне это очень напоминает нечто. Да что там напоминает так оно и есть!..

Мое сознание уплывает. Я стою на краю пропасти. Того и гляди - сам рухну в нее. Искра жизни, того, в чем заключена сущность Володи Шестернева, ускользает от меня вдаль. Я шагаю за ней. Это опасно. Я вторгаюсь в царство смерти. Ничего, не впервой...

Хрустальная прозрачность запредельности. Движения рук и ног заменяет движение силы неуничтожимого "Я".

Я начинаю овладевать ситуацией. Приноравливаюсь к течениям властвующих здесь потоков... Ну же, Вова, помогай мне. Один я не смогу.

Он делает рывок навстречу. Но неумело, не так. И срывается в адову пропасть...

Во мне находятся силы. Я трачу последние их запасы и вырываю его оттуда. В критический момент он наконец понимает, что от него надо, и помогает мне...

Я очнулся в кресле в неудобной позе. Рука страшно затекла. Я несколько раз сжал кулак, восстанавливая кровообращение.

Индикатор диагноста на скафе Шестернева светился малиновым светом. Это означало жизнь. Но я и так знал, что он выжил. Эх, что ему пришлось преодолеть! Мне предстоит объяснить ему это. Он поймет. Но не сразу. Сначала не поверит. Потом - шаг за шагом - пойдет по тернистому пути. Потом... Точнее, если. Если мы останемся живы. Пока у меня были все основания считать, что это нам не удастся.

Мы выдержали удар "красного ифрита". Остались живы. Ну и что? Надолго ли продлили свое существование? Марсоход - искореженная жестянка, зарывшаяся носом в завал из камней Бортовой комп мертв. Рация - тоже. Но все бы ничего можно было бы спокойно сидеть здесь и ждать спасательной экспедиции. Специальные марсианские скафы позволяют существовать на поверхности планеты довольно долго без опасения, что закончится воздух. Концентратор скафа сгущает кислород из атмосферы, разлагает углекислый газ, которого в атмосфере Марса большинство, и делает ненужными кислородные баллоны. Вот только для концентратора нужна энергия Аккумуляторы марсохода были безнадежно искалечены, а запасы энергии скафов были почти полностью исчерпаны Кстати, когда мы покидали космопорт, они были заполнены под завязку, иначе нас бы просто не выпустили на поверхность. Какие загадочные явления сопровождали бурю - не знаю, но будто какая-то губка высосала энергию.

Впрочем, оставшихся запасов хватит где-то на час. Если пользоваться экономно - на полтора. Потом я смогу выдержать в марсианской атмосфере еще полчаса, используя свои возможности. Шестернев - нет. Он погибнет. На полчаса раньше, чем я.

Надо идти. Двигаться вперед - в направлении, куда гнал комп марсоход Там человеческое поселение. Там - спасение. Как далеко до него? А черт знает,.. Я попробовал инсайдсканирование - глухо. У меня не осталось сил на это. Слишком много их истрачено на вызволение Шестернева из бездны.

Могу дойти? С находящимся без сознания Шестерневым на плечах? А ведь он в ближайшие часы в себя не придет - это я представлял со всей определенностью. Не знаю. Но буря, шуршащая теперь в нескольких милях от нас, хотя и уходила в сторону, но не собиралась заканчиваться. Это значит, что спасательные экспедиции посланы не будут - поиски во время бурь категорически запрещены.

Решено. Вперед. Володя, дружище, пошли.

Пришлось повозиться, прежде чем удалось вытащить бесчувственное тело из "Леопарда". Марсоход во время бури уткнулся в каменную насыпь, и его до кормы засыпало песком и булыжниками. Кроме того, слева двигательный отсек протаранил отколовшийся кусок скалы. Скользни он чуть дальше - и от нас бы осталось мокрое место.

Ох, плохо. Совсем не осталось сил... Ничего, собраться, как учили... Расслабиться, почувствовать биение энергии в своем теле, ее токи по меридианам. Уже полегче. Теперь взвалить на плечи Шестернева. И вперед. Шаг за шагом, метр за метром.

Ноги тяжелеют с каждым шагом. Дыхание становится прерывистым. Начинает казаться, что воздухоконцентратор садится... Нет, энергии еще до статочно... Передохнем полминуты - не больше. Пошли. Шаг за шагом.

Конечно, одному было бы легче. Имея свои запасы энергии и запасы скафа Шестернева, у меня были бы гораздо более высокие шансы. Но есть нечто, что не позволяло мне даже думать всерьез об этом. Нечто дороже собственной шкуры И я знал, что если нам суждено умереть сегодня, то только вместе. Если выживем тоже оба.

Минуты текли за минутами. Вся электроника скафа - та, естественно, которая уцелела, - отключена, кроме часов, индикатора воздуха и воздухоконцентратора. Минута течет за минутой. Глоток воздуха за глотком. Я дышу неглубоким серединным дыханием. Мне нужно воздуха гораздо меньше, чем обычному человеку. Но все равно достаточно много Шаг. Еще шаг...