Грег Иган - Синглетон

Потом я заставил Холдера снять ремень и связал ему руки за спиной. Подвел его к лодке и, когда мы в нее уселись, предложил дать суденышку все необходимые инструкции. Он угрюмо повиновался. Я же не испытывал никаких эмоций; часть моего сознания все еще настаивала на том, что финансовая операция, на которой я его подловил, была мистификацией и на барже нет ничего такого, чего нельзя найти в Батон-Руже.

Баржа оказалась старой, деревянной, пропахшей консервантом для древесины и неистребимой плесенью. В окна кабины были вставлены листы пластика, но сквозь них я ничего не разглядел. Пока мы пересекали палубу, я интимно прижимал к себе Холдера, надеясь, что если тут имеется система охраны, то она не рискнет про шить пулей нас обоих.

Возле двери кабины он пробормотал: - Не обращайтесь с ней грубо.

у меня похолодела кровь, и я прижал руку ко рту, подавляя непроизвольное всхлипывание.

Я пинком распахнул дверь, но ничего не разглядел в темноте. - Свет! - крикнул я.

Вспыхнули две лампочки - на потолке и возле кровати. Элен лежала обнаженная, прикованная цепями у запястий и лодыжек. Она подняла взгляд, увидела меня и тоненько, жутко завыла.

Я прижал нож к горлу Холдера: - Сними эти штуковины!

- Кандалы?

- Да!

- Не могу. Они без замка. Заварены.

- Где у тебя инструменты?

- Несколько гаечных ключей в грузовике, - ответил он, помедлив. - Все остальное в городе.

Я обвел взглядом кабину, подтолкнул его в угол и велел стоять лицом к стене. Потом опустился на колени возле кровати.

- Ш-ш-ш… Мы вытащим тебя отсюда. - Элен молчала. Я коснулся ее щеки ладонью, она не вздрогнула, но с изумлением уставилась на меня. - Мы тебя вытащим. - Деревянные столбики кровати оказались толще моей руки, а звенья цепи - с мой большой палец. Голыми руками здесь ничего не сделать.

Выражение лица Элен изменилось: я был настоящим, не галлюцинацией.

- Я думала, вы уже перестали верить в меня, - глухо проговорила она. - Разбудили одну из резервных копий. Начали все сначала.

- Я никогда не перестану верить в тебя.

- Ты уверен? - Она всмотрелась в мое лицо. - Думаешь, это грань возможного? И что хуже быть не может? у меня не нашлось ответа на эти вопросы.

- Ты еще помнишь, как надо отключаться перед сменой тела? Она слабо, но торжествующе улыбнулась: «Конечно». Ей пришлось вынести заключение и унижения, но в ее власти всегда оставалась возможность отрешиться от телесных ощущений.

- Не хочешь сделать это сейчас? И оставить все это позади?

- Хочу.

- Скоро ты будешь в безопасности. Обещаю.

- Я тебе верю.

Ее глаза закатились. Я вскрыл ей грудь ножом и извлек Квасп.

И я, и Франсина возили в багажниках запасные тела и одежду.

Ариям было запрещено перемещаться авиатранспортом внутри страны, поэтому мы с Элен ехали по шоссе, направляясь в Вашингтон, где нас встретит Франсина. Мы можем попросить убежища в швейцарском посольстве - Изабелла уже запустила официальную процедуру.

По началу Элен молчала, почти робея, словно я был незнакомцем, но на второй день, когда мы пересекли границу Алабамы и Джорджии, постепенно начала раскрываться. Она немного рассказала о том, как перебиралась автостопом из штата в штат, находя случайную работу, за которую платили электронными деньгами, не требуя номера социального страхования и уж тем более биометрического удостоверения личности. «Лучшей работой был сбор фруктов».

Постепенно она завела себе друзей и раскрыла свою суть тем, кому, как она полагала, могла доверять. Она и сейчас не знала точно, предали ее или нет. Холдер отыскал ее во временном лагере под мостом, и кто-то, наверное, дал ему ее точное описание, но не исключено, что Элен опознал случайный знакомый, видевший ее лицо в новостях несколько лет назад. Мы с Франс иной никогда публично не заявляли о ее исчезновении, не расклеивали листовки и не выкладывали информацию на веб-страницах, полагая, что это лишь усилит опасность.

На третий день, когда пересекали обе Каролины, мы снова ехали почти молча. Вид за окнами был ошеломляюще красивым, все поля усеяны цветами, и Элен выглядела спокойной. Наверное, именно этого ей больше всего не хватало - просто безопасности и покоя.

Однако с приближением сумерек я ощутил необходимость высказаться.

- Есть нечто такое, о чем я тебе никогда не рассказывал. Когда я был молод, со мной кое-что произошло.

Элен улыбнулась:

- Только не говори, что ты сбежал с фермы. Надоело доить коров и ты смылся С бродячим цирком?

Я покачал головой:

- Меня никогда не тянуло на приключения. Это было лишь небольшое происшествие. - И я рассказал ей о парне в переулке.

Некоторое время она молчала, размышляя.

- И поэтому ты создал Квасп? Поэтому сделал меня? То есть причиной всему стал тот человек в переулке? - Ее слова прозвучали скорее изумленно, чем сердито.

Я склонил голову. - Извини.

- За что? - вопросила она. - Ты извиняешься за то, что я вообще появилась на свет? - Нет, но…

- Не ты спрятал меня на той барже. Это сделал Холдер.

- Я привел тебя в мир, где есть такие, как он. И то, что я тебя сделал, превратило тебя в мишень.

- А если бы я была из плоти и крови? Думаешь, нет таких же, как он, только алчных до плоти и крови? Или ты искренне веришь, что если бы у тебя был обычный ребенок, то не было бы ни единого шанса, что он сбежит из дома?

Я не сдержался и заплакал.

- Не знаю. Я просто очень сожалею, что сделал тебе больно.

- А я не виню тебя за то, что ты сделал. И теперь стала лучше все

понимать. Ты увидел в себе искру добра и захотел укрыть ее в ладонях, защитить, дать ей разгореться. Я это понимаю. Я не та искра, но это неважно. Я знаю, кто я, и знаю, какие у меня есть возможности выбора, и я рада этому. И еще я рада, что ты дал мне это. - Она приблизилась и сжала мою руку. - Думаешь, мне станет лучше здесь и сейчас только потому, что некая другая версия меня найдет более удачный выход из той же ситуации?

Постепенно я взял себя в руки. Машина подала сигнал, напоминая, что я забронировал номер в мотеле, до которого осталось несколько километров.

- у меня было время о многом подумать, - продолжила Элен. Что бы ни говорил закон или ортодоксы, все арии есть часть человечества. И у меня есть то, чем обладал почти каждый из когда-либо живших. Человеческая психология, человеческая культура, человеческая мораль - и все они развивались с иллюзией, что мы живем в рамках единой истории. Но это не так, поэтому в далекой перспективе чем-то придется пожертвовать. Можешь назвать меня старомодной, но я скорее соглашусь на эксперименты с нашей физической природой, чем откажусь от всей нашей идентичности.