Андрей Шаганов - Звездный рыцарь

Некоторые жильцы даже здоровались с ним через окно. Изредка он выходил на лестничную площадку покурить, и вот тогда не было спасения проходящим. Несмотря на хилое, иссушенное тело, он обладал неистощимой энергией и направлял ее на укрепление морали. Николай Иванович, так звали этого добровольного блюстителя порядка, благодаря своей наблюдательности и умению делать выводы устроил своим соседям по подъезду уже два развода и расстроил одну свадьбу. В первых двух случаях он поведал женам, чем занимаются их мужья в отсутствие супруг, а в третьем просто перечислил жениху всех известных ему, Николаю Ивановичу, поклонников невесты, а также время их убытия и прибытия. Пенсионера боялся весь подъезд — однажды в праздник он отправил чуть ли не половину мужского населения в вытрезвитель, а когда те пришли выяснять с ним отношения, помог им угодить в милицию на пятнадцать суток. Трижды ему били стекла, Мальчишки поджигали газеты в почтовом ящике, но Николай Иванович не сдавался и продолжал в меру своих сил отравлять жизнь окружающим.

Но даже у этого блюстителя порядка имелся порок. Николай Иванович никогда не был чужд выпивке. Пить на свои ему не позволяла нищенская пенсия, поэтому от ¦ угощения он никогда не отказывался. Многие знали об этом, и, когда «недремлющее око» общественной морали требовалось закрыть на некоторое время, в квартире старика раздавался звонок и на пороге появлялся кто-нибудь из соседей с бутылкой водки в одной руке и закуской в другой. Час спустя посетитель тихо выходил и в течение двух-трех часов мог заниматься своими делами, не опасаясь наблюдения.

— Как же я его пропустил? — удивился Николай Иванович. — Тебя с час назад видел с мешком, а его — нет. Дорого нынче на такси разъезжать?

— А он сегодня рано утром заехал, — ответил Олег, чувствуя раздражение, закипающее возле диафрагмы. — Часов в пять. Я попросил его не шуметь до десяти, чтобы вас не беспокоить.

— Вот спасибо! — растрогался сосед. — Ты, если что, не боись. Я ведь с радиом встаю, как в шесть часов пропикает — я уже на ногах. Ничего, можно!

И он удовлетворенный убрался восвояси.

Олег ворвался в квартиру и одним прыжком преодолел расстояние до двери в маленькую комнату. Возня внутри прекратилась. Олег напряг слух, но в комнате была мертвая тишина — обезьяна, по всей видимости, тоже прислушивалась. Олег отомкнул замок и попытался заглянуть в образовавшуюся щелку. Почти в то же мгновение эмалированная миска, приготовленная под воду, с поразительной силой и точностью воткнулась краем между дверью и притолокой. Будь щель чуть пошире — молодой человек мог остаться без глаза.

— Вот тебе и здрасьте! — воскликнул Олег. — Ну и что мы будем делать дальше?

В ответ из комнаты донеслось злобное бормотание, и дверь неожиданно дернули так, что Олег едва не ударился лбом в стену. Машинально он рванул на себя и тотчас же защелкнул замок. В дверь что-то ударилось и, отскочив, загремело по полу.

— Знаешь что? Так у нас с тобой дружбы не получится! Если будешь буянить, я не смогу тебя кормить и ты умрешь… Я вот тут тебе яблочек купил, а ты в меня — миской!

Ответом ему был тяжелый удар не то в стену, не то в пол. Обезьяна не желала слушать увещеваний. Судя по всему, она металась по комнате, натыкаясь на стены и ударяясь попеременно то в дверь, то в уже упомянутый гардероб. Более всего Олег испугался, что обезьяна откроет стенной шкаф — там было множество предметов, могущих причинить ей вред. Но, вспомнив, что ручки на дверце шкафа нет, а открыть его можно только предварительно распахнув настежь дверь комнаты, Олег успокоился. И на следующий удар в стену ответил:

— Побуянь, побуянь, — у меня терпения много!

Он прошел в другую комнату, включил телевизор погромче и перестал обращать внимание на продолжающийся шум.

Затихло только к утру. За ночь дважды приходил Николай Иванович. Он порывался проскользнуть в квартиру и выяснить, что же, в конце концов, происходит. Но Олег, разумеется, его не пустил, мотивируя самыми невероятными причинами. Сосед был настойчив, и потом Олег очень удивился, как это он не вызвал милицию.

Около восьми часов утра Олег осторожно, стараясь не щелкнуть замком, приоткрыл дверь в маленькую комнату и, памятуя о том, как ловко накануне обезьяна швырнула в него миской, заглянул через узкую щелочку внутрь. Некоторое время он внимательно изучал видимое пространство, прислушиваясь одновременно, не возникнет ли снова подозрительный шум.

Весь пол в комнате был усеян какой-то непонятной трухой, обои со стен содраны вместе с газетами, потолок заляпан, словно пол в общественном туалете. От в общем-то неказистого светильника остались лишь оголенные провода, торчащие посередине потолка. Единственным предметом, почти не пострадавшим во время ночного буйства, был гардероб. Изрядно ободранный, он возвышался на прежнем месте и не был сдвинут ни на сантиметр.

Виновницы всего этого погрома видно не было. Памятуя о том, что зверь мог притаиться за дверью или за выступом встроенного шкафа, Олег еще немного приотворил дверь и прислушался. В комнате было тихо, не было слышно даже дыхания. Однако Олег был терпелив — он выждал еще минут десять, но ничего не изменилось. Казалось, комната пуста. И тут Олегу пришла в голову мысль — а не убила ли себя его гостья во время ночного неистовства?!

Без дальнейших размышлений Олег распахнул дверь и шагнул в комнату. Если сначала состояние помещения повергло его хозяина в уныние, то теперь он почувствовал уважение к тому, кто все это натворил. Какая невероятная энергия потребовалась для того, чтобы с беспрецедентной скрупулезностью содрать со стен всю бумагу до последнего клочка и превратить ее в труху, почти в пыль, устилающую пол! Разодрать на отдельные волокна мешок и все полученное пропорционально смешать! При всем при этом работа была проделана с невероятным шумом, словно во исполнение какого-то дикарского обряда.

Но не это занимало Олега в тот момент. Его внимание было приковано к обезьяне, ничком лежащей в углу. Сейчас она напоминала старую, грязную шубу, брошенную за ненадобностью. Животное лежало уткнувшись мордой в угол в неудобной позе, вывернув руки и подтянув ноги к груди. Пыльная короткая шерсть слиплась от пота и грязи. Помня о неистощимой энергии своего питомца и опасаясь подвоха с его стороны, Олег осторожно протянул руку и дотронулся до покрытой шерстью спины. На ощупь кожа была холодной, и движений, свойственных дыханию, не ощущалось. Осмелев, Олег энергично повернул обезьяну на спину и в ужасе отпрыгнул прочь. Потом ноги его внезапно ослабели, и он в изнеможении рухнул на пол.