Орсон Кард - Песенный мастер

Песенному Мастеру Эссте:

Майкел вызвал меня на Землю для службы в дворцовой охране. Наряду с этим, он переслал мне инструкции, чтобы я забрал с собою и его Певчую Птицу. Насколько я понимаю, мальчику уже исполнилось девять лет. У меня нет никакого выбора, кроме как исполнять приказ. Я так распланировал свою поездку, что Тью будет последней остановкой перед Землей. У вас есть двадцать два дня с момента получения этого сообщения. Прошу прощения за неожиданность, но приказ есть приказ.

Рикторс Ашен.

Письмо пришло сегодня утром. Двадцать два дня. И что самое паршивое, Анссет уже готов. Готов. Готов.

А я не готова.

Двадцать два дня. Эссте нажала кнопку у себя на столе.

— Пришлите Анссета ко мне.

14

Ррук пришла в Ясли и Капеллы, как ей и следовало по распорядку. В ее голосе не было особенной силы, но она была чудесной певицей и доставляла удовольствие всем, кто ее слышал. Тем не менее, она испытывала страх. Ясли и Капеллы были гораздо большим шагом вперед, чем между Скрипучкой и Колокольчиком или даже между Колокольчиком и Ветерком. Здесь она была одной из самых младших, а в своих Яслях младше ее никого и не было. И только одно помогало забыть ей про робость — это были седьмые Ясли. Ясли Анссета.

— А сам Анссет придет? — спросила Ррук у сидящего рядом паренька.

— Не сегодня.

Разочарование не проявилось на лице девочки, но прозвучало в ее песне.

— Понимаю, — сказал на это парень. — Тут дело такое. Он здесь никогда не пел.

До Ррук доходили слухи об этом, только она никак не могла в них поверить. Анссету не давали петь? Но это было правдой. И она пробормотала песню, в которой была несправедливость этого запрета.

— Я и сам не знаю, за что его, — сказал ей сосед. — Однажды я тоже пел подобное в Капеллах. Меня зовут Ллер.

— Ррук.

— Я слыхал про тебя. Ты та самая, кто первая пропела Анссету песню любви.

Тут была некая связь — они оба чем-то жертвовали, осмеливаясь сделать что-то ради Анссета. Но тут начались занятия, и их беседа прекратилась. Сегодня Ллер пел в трио. Он вел высокую партию — звонкое жужжание, меняющееся лишь изредка. Но он все время контролировал общее звучание трио, в центре которого находились все время меняющие свое место остальные два голоса. Виртуозно пользуясь своим умением, он делал песню необыкновенно красивой. Теперь он еще сильнее нравился Ррук, из-за своих способностей, а не только его участию в деле Анссета.

После окончания занятий, совершенно не договариваясь заранее, Ррук с Ллером пришли в ясли к Анссету.

— Еще до начала спевки его вызвали к Песенному Мастеру Эссте в Высокий Зал. По-моему, он скоро вернется. Обычно сама Эссте приходит учить его, так что, возможно, она вызвала его, чтобы объявить о снятии запрета.

— Я надеюсь на это, — согласилась с парнем Ррук.

Они постучали в дверь Анссета. Она открылась; сам мальчик молча пропустил их вовнутрь.

— Анссет, — начал было Ллер, а потом замолчал. Любого из своих товарищей они могли спросить прямо. Но долгая изоляция Анссета, его совершенно не похожая на ребячью экспрессия, вечное отсутствие интереса к чему-либо — эти препятствия преодолеть им было нелегко.

Когда молчание уж слишком затянулось, Ррук, не подумав, ляпнула:

— Мы слыхали, ты ходил в Высокий Зал.

— Ходил, — коротко ответил Анссет.

— Так что, сняли запрет?

Мальчик только молча глянул на нее.

— Ой, — девочка прикрыла рот рукой. — Извини. — И голос ее сам выдал, как стыдно ей было.

А после этого Ллер заметил, что постель Анссета скатана.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Да.

— Куда же? — поинтересовался Ллер.

Анссет подошел к кровати, взял сложенное белье и направился к двери.

— В Высокий Зал.

После чего он обошел товарищей и пошел по коридору.

— Зачем, чтобы жить там? — спросил вдогонку Ллер.

Но Анссет не удостоил его ответа.

15

— Это работа не для искателя, — сказал сам искатель.

— Знаю, — ответила ему Эссте, а затем пропела свои извинения, в которых было объяснение важности и необходимости этого дела.

Смягченный этим, искатель доложил:

— Я занялся тем, что проверил все секретные файлы рынка продажи детей-певцов за десять лет. На Доблей-Ми бизнесом заниматься просто. Если у тебя имеются деньги, и ты знаешь, кому их сунуть, то можно устроить все, что угодно.

— Так вы нашли?

— Анссет был похищен. Его родители все еще живы, и они готовы заплатить любые деньги, лишь бы вернуть его обратно. Когда его забрали у них, он был достаточно взрослым, чтобы помнить своих родителей и знать, что они не хотели бы отпускать его просто так. Его похитили у них в театре. Похититель, с которым я разговаривал, сейчас сделался мелким государственным служащим. Налоги или что-то вроде того. Мне пришлось сговориться с несколькими наемными убийцами, и его хорошенько избили, прежде, чем доставили ко мне. Очень неприятный род деятельности. Несколько недель я не мог петь.

— Его родители?

— Очень богатые люди. Мать — весьма интересная женщина. Отец — тут песня более двусмысленная. Вы же знаете, я не слишком могу судить о взрослых. Впрочем, мне это и не нужно. Но я почувствовал, что в нем есть чувство вины за то, что он пугается. Возможно, что он мог бы сделать и больше, чтобы вернуть Анссета. А может, вина его лежит в чем-то другом. Ага, еще одно, хотя и не к месту. По закону, как вы и я знаем, было бы страшным преступлением, не отдать ребенка назад.

Эссте глянула на него, спела несколько нот, после чего оба рассмеялись.

— Понимаю, — сказал искатель. — В Певческом Доме у тебя нет никаких родителей, никакой семьи.

— А родители не догадываются?

— Для них их малыша зовут Бирвин. Я же сказал, что один нервный мальчик из нашей больницы на Мюррейне имеет анализы крови совершенно не соответствующие крови их сына.

Стук в дверь.

— Кто?

— Анссет, — прозвучало за дверью.

— Могу я его увидеть? — спросил искатель.

— Можете. Только не разговаривайте с ним. А когда вы уйдете, закройте дверь на засов с внешней стороны. Передайте Слепому, что еду я буду получать посредством автоматов. Сюда же никто не должен входить. Все послания только через компьютер.

Искатель был заинтригован.

— Зачем такая изоляция?

— Я готовлю Певчую Птицу для Майкела, — ответила ему Эссте.

После этого она поднялась с места, подошла к двери и открыла ее. Анссет вошел в комнату, волоча за собой сверток с постелью. На искателя он глянул без малейшего интереса. Взрослый мужчина тоже поглядел на мальчика, хотя и не так бесстрастно. Два года поисков прошлого Анссета делали мальчика в глазах искателя кем-то чрезвычайно важным. Но, разглядывая его, и увидав пустоту в глазах, он быстро опустил глаза и коротко пропел свое сочувствие для Эссте. Она запретила ему разговаривать, но кое-какие вещи делать следовало. Он не мог уйти просто так.