Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

На фоне звёзд засветилась зелёным ажурным контуром тонкая, как карандаш, труба — канал порчи, наша путеводная нить. Мирон поменял изображение на консоли, вновь нацепил гарнитуру, принялся негромко отдавать приказания, в сторону канала устремились три неяркие искорки — навигационные зонды, необходимые для коррекции курса. На этом пока что активные действия исчерпались.

Я опять поднял голову к потолку и спросил:

— Чарли, как там со связью? А главное, как МТ-кабина?

— База один ответила на запрос, готов соединить. Нулёвку тестирую, канал поймал, всё пока штатно.

— Давай базу.

На чёрном фоне протаяло светлое пятно, заполненное золотистыми искрами, потом искры сложились в фигуру человека, погасли, и мы увидели Маша, непринуждённо стоящего в пустоте. Он выступил кратко:

— Я так понимаю, всё прошло нормально? МТ сигнал от вас получен, после настройки пойдёт груз. Сейчас рекомендую приступить к тренировкам. До связи.

Изображение исчезло. Я глянул на Ивана:

— Ты слышал рекомендации руководства? Приступаем.

Он оглядел нас, улыбаясь при этом как-то особенно ехидно, произнес:

— Начнём-с. Вы знаете, что нужно дёргать и давить, чтобы Друг летал, крутился и по-всякому маневрировал. Но. Летать вы не умеете. Не чувствуете вы корабль. Маневренность у него, конечно, будь здоров, но вот вам простое задание. Чарли, полигон номер раз на проектор.

Вместо «чистого» космоса мы оказались на орбите Земли, вокруг огромного, в полнеба, голубого шара кишмя кишели невероятных форм аппараты — продукт фантазии дизайнеров Проекта.

— Экипаж, слушай задание, — скомандовал Иван. — За десять минут максимально сблизиться с объектом, маркер семнадцать. Время пошло.

Димка отработанным движением погрузил руки в манипуляторы, одновременно вращая головой в поисках нужного маркера, но я заметил его первым, подсказал:

— Вот он. — Мановением пальца я навел указатель. Круглый резво «газанул».

Тут раздался голос Чарли:

— Пересечение траекторий. Внимание на маркер восемьдесят три.

— Ныряй! — занервничал Мирон.

Картинка сместилась вверх, но светящиеся красным пунктиры наших траекторий не разошлись. Через пару секунд в рубке стало очень светло. Для полной убедительности неизвестные доброжелатели сымитировали столкновение во всех деталях — от удара «баржа» номер восемьдесят три превратилась в облако плазмы.

Иван вещал:

— Ну вот, дорогие мои, что и требовалось доказать. Начинаем разбор полёта. Первое, перед началом движения необходимо было прокрутить картинку хотя бы десятиминутной давности, и тогда можно было б заметить, не вам, конечно, а Чарли, что злосчастная баржа скрылась за вон тем здоровенным корытом и просчитать её курс. Далее…

Через три часа я чувствовал изрядную неприязнь к системе обучения по Стратову, которая (неприязнь) постепенно переходила на её (системы) творца. Мирон начал хрустеть пальцами, а лицо Круглого цветом стало напоминать о солнечных ожогах, когда, наконец, в проекторе появился Чарли и радостно доложил:

— Заработала грузовая кабина. Приготовьтесь к торжественной встрече первого «Тунгуса». Шеф-пилот, прошу прощения за прерванный урок.

— Ничего, — многозначительно произнёс Стратов, выбираясь из кресла, — мы продолжим позже. А пока посмотрим, что за «Тунгусы» такие. Я их краем глаза видел, издалека.

До грузовой палубы мы добрались за считанные минуты, не такой уж большой наш Друг. Мы вышли на галерею как раз в тот момент, когда прибыла первая «посылка с родины». Модуль не произвёл на меня впечатления — шар всё того же белёсого тумана, диаметром метра три, вот и всё, что можно о нём сказать, глядя снаружи. Чарли предупредил: «Внимание, вторая посылка», и в ангаре возник ещё один шар. Через пятнадцать минут мы были укомплектованы транспортом полностью — три «Тунгуса» и грузовой бот «Слон», похожий, скорее, на сплющенное яйцо. «Слон» раза в три больше модулей, оснащен в отличие от них генератором и не требует подзарядки.

Удивил меня Иван. Он погрустнел, вместо улыбки на лице появилась несвойственная ему задумчивость.

— Эх, ребята, мне бы с вами. Подневольный я человек, хоть и полковник. Да и жена скоро третьего родит. Как же вам повезло, чёрт возьми.

Димка малость опешил:

— Ээ… Иван, а ты полковник какой?

— ВВС, естественно. В отряд космонавтов не взяли, а Корнилов, светлой памяти, пригласил. На обычные самолёты мне теперь и глядеть неохота, а Проект, кажись, закрыли надолго. Вот вас провожу, и что прикажете делать? Так что, на вас, охламонов безруких, только и надежда. Ладно, пошли, глянем, что за шарики воздушные нам прислали.

Техника Проекта разнообразием не балует. Модули нового поколения — продукт технологий, отработанных при создании Большого Друга. Внутри два отсека — жилой и рубка, миниатюрная копия такой же на корабле. В жилом отсеке удалось поместить кровать и санузел, места оказалось так мало, что вдвоём уже не втиснешься. Стен у рубки, казалось, нет вовсе. Только кресло, висящее в полуметре над полом ангара, да я сам, гуляющий по воздуху. Обстановка немного нервировала, хотя бы тем, что с непривычки я пару раз наткнулся на эти самые стены.

Я сел в кресло, оно обволокло меня коконом защиты, руки ощутили упругое давление сенсорных полей. Теперь «Тунгус» подчинялся движениям рук, как оркестр дирижёру. Прямо над ухом раздался вопрос:

— Какие будут указания? — мужской голос, спокойный и доброжелательный.

— Доложить о состоянии модуля, — после некоторой заминки я догадался, кто тут со мной разговаривает.

— Все системы в норме, требуется зарядка накопителя. Я обнаружил доступный энерготерминал, разрешите подключиться?

— Подключайся. А как тебя звать-то, проводник?

— Координирующий комплекс, модель три семёрки.

Я подумал, очень сильно подумал, даже выдрал руку из объятий сенсоров и почесал затылок. С названиями, вообще-то, у меня всегда туго. Вот имя Большой Друг как-то сразу возникло в голове, само собой, а сейчас, как обычно, в голову лезли какие-то Петрушки да Лаврушки, видно, под влиянием вспомненного недавно анекдота. Наконец, я сдался:

— А какое человеческое имя ты бы хотел получить?

— Для машины моего уровня нет возможности хотеть. Могу провести случайный выбор.

Конечно, это же не Чарли.

— Тогда будешь Стасом. Аминь. Для первого знакомства достаточно, выпускай меня.

Изображение ангара потускнело, лишь проём шлюза остался прозрачным. И стало понятно, что вижу я всё же не сквозь оболочку, просто стены бота представляют собой один большой экран. Такой же, как в рубке Большого Друга. Я продавил одну за другой две перепонки и оказался стоящим возле «Тунгуса». Всё же не принимает моё естество этих игр с силовыми полями. Надо бы указать на сей факт конструкторам, да где они теперь, те конструкторы? А скорее всего, будущему поколению «Тунгус» покажется столь же обыкновенным, как нам паровоз. Если, конечно… От футуристических рассуждений меня оторвал Иван: