Елизавета Манова - Побег

И они работали, работали, пока Рас не взмолился о пощаде. Выключили приборы, прибрали бумаги, и вдруг почувствовали, как не хочется расходиться. Там, за дверью, караулила тишина улицы, тишина города, тишина мира, жаждущего их убить.

- Слушайте, Рас, - спросил Хэлан, - а зачем вы в это влезли? Зачем вам рисковать?

Рас удивленно поднял на него свои кроткие глаза, слабо улыбнулся.

- Ей-богу, не знаю, Ктар! Мне просто интересно. А что?

- Да вот, никак концы не сведу. Не ложится в голову - и точка. Из-за чего, собственно, весь шум?

- Вы о корабле?

- Ага. Ну вот: узнал бы я про корабль. Ну и что? Оно мне надо? В Столице одиннадцать миллионов человек, сколько народу такое сообщение заметит? Ну, десять, ну, двадцать, ну, сто. А тут вдруг весь аппарат на ушах. Значит, все-таки важно? Почему?

- Интересный вопрос. Как-то даже неожиданно... Почему это важно для меня? Ну, сам факт существования Разума не только на Сатлире - это считалось более, чем спорным. Более совершенная техника, иной круг идей... Может быть, более совершенные способы познания мира. Мой интерес профессионален, я не стыжусь этого. Но вот почему это важно для... аппарата? Не знаю.

- У вас профессиональный интерес, у меня, - сказал Майх. - Что-то тут не так, Ринел. Не стоило бы нас убивать, будь это так.

- Профессионалы! А вот Нэфл другое кричит: "Событие, единственное, невероятное, из тех, что меняют судьбы Мира". Что вы на это скажете?

- Унол - романтик, как все математики, - с неудовольствием сказал Рас. - Они все пытаются формализовать жизнь, а жизнь не формализуется, Ктар. Я не верю, что какое-то событие может изменить судьбу Мира... разве что глобальная катастрофа.

- Это смотря что считать катастрофой. Вы же поймите, Рас: я сейчас прямо носом в стенку. Весь мой опыт на дыбы: зачем так прятать то, что никого не касается? Третий индекс секретности - это же с ума сойти! Я в полиции 25 лет, знаю даже то, что мне и знать не положено, а такого еще не встречал. Ну?

- Может быть, они боятся нападения?

- Глупо, - сказал Майх. - У корабля есть связь с их планетой. Только при нас два раза передавал. Не могли не засечь - мощность громадная. Так еще неизвестно, нападут или нет, а вот если разведчика уничтожим...

- Другие корабли могут появиться и через сто лет.

- А нам что, лучше? Давно обо всем позабудем - а тут враги. Техника ведь у них хуже не станет, все равно будут лет на сто впереди.

- А на двести не хотите? - спросил Рас. - Учтите, Майх, скорость технического прогресса - величина переменная. У нас она очень незначительная и имеет тенденцию к дальнейшему снижению.

- А кому это интересно? - сказал Хэлан. - Им что сто лет, что никогда. Лишь бы сегодня урвать. Нет, ребята, чепуха. Нападение! Да они б от радости завизжали. Нам ведь чего не хватает? Врага. Сразу все оправдано, что ни натвори, и вякнуть никто не посмеет. Да вы сами первые поскачете Мир защищать. А, Майх?

- Поскакал бы, - сказал Майх задумчиво. - Жаль все-таки, что так и не потолковал с Николом.

- Что, засомневался?

- Нет. Вот ты, Хэл... ты пустил бы нас на корабль?

- Я? Ни за что. Близко бы и то не подпустил.

- Я тоже. Вот поэтому я ему и верю.

- Извините, Майх, - кисло сказал Рас, - это ничего не доказывает. Эмоции - и только.

Хэлан усмехнулся.

- Не скажите, Рас! Я его эмоциям больше верю, чем всяким вашим доказательствам. Знаете, почему? Его вся - вся, понимаете! - полиция Мира 35 дней найти не могла. Если б он хоть в одном человеке ошибся... А доказать все можно. Вот хотите: возьму сейчас и докажу, что вы - это не вы, а убийца Сэлен. Давайте, а? Я вам доказательства, а вы мне только: "Боже мой! Но ведь это неправда! Это какая-то ужасная ошибка!"

Хэлан изобразил это так похоже, что Майх захохотал. Рас поморгал, махнул рукой - и тоже засмеялся.

- Почему вы не пошли в актеры, Ктар? Ну, а, собственно, что вы хотите сказать?

- Собственно, ничего. Просто вижу, что тут вы мне не поможете. Ладно, все равно докопаюсь.

Майх очень внимательно поглядел на него, чему-то улыбнулся и отвел глаза.

Они нагрянули на следующую ночь, когда Хэлан с Майхом спали в своем убежище. Это так называется: спали. Майх-то спал, а Хэлан мучился: то погружался в сонную муть, то выныривал из нее, как пробка.

Он бежал, бежал, бежал, впереди была лестница, она все отодвигалась, и надо было добежать, надо было, надо... Хрипло вскрикнул звонок, Хэлан вскочил, еще там, во сне, схватился за лингер.

- Это в дверь, - спокойно сказал Майх, он всегда просыпался мгновенно. - Провел на всякий случай.

- Дельно, - хрипло сказал Хэлан. Сел, помял ладонями лицо. - Вот черт, спать хочется.

Не хотелось ему спать, просто надо было заполнить словами эту пронзительную, ледяную пустоту внутри.

- Который час?

- Скоро два.

- Ублюдки! Профилактический обыск ночью!

- А что, нельзя?

- По закону, нет.

Майх засмеялся. Сел и принялся не спеша одеваться. Не боится?

- Рас не подведет, - ответил Майх прямо на мысль. - Железный мужик.

Хэлан промолчал. Ничего не понимает - потому и железный. Умом знает, а не верит. Это у них у всех... у благополучных. До самого конца не верят, что и их... Поглядел на Майха и тоже оделся. Все занятие.

- Надолго? - спросил Майх.

- Часа на три, если чисто.

- А если нет?

- Засаду оставят.

Тишина, будто оглох, только сердце в горле мотается. И не выстрелишь, если что...

- Хэл, ты говорил: они по твоему следу шли. А Норин? Что с ней?

- Ничего. Теперь я ее не найду, не то, что секретка.

- Вот такие они дураки?

- Это вы дураки, а не они. Валите всех в одну кучу... полиция! Надоело, понимаешь? Есть мы, а есть они. Мы - уголовка, плебеи, расходный материал. Всю жизнь в дерьме, только б вам получше жить. Да думай ты, что хочешь, только не убивай, сволочь такая! А они - чистюли, они в дерьмо не лезут. Они с безоружными: следи, слушай, а мало - берут человека и ломают... вот просто так: берут и ломают. Что, смешно, да?

- Нет, - ответил Майх, - страшно.

- В столице сорок тысяч полицейских против трех миллионов преступников. Хороши цифры? В политической никак не меньше, сколько в секретках, никто не знает... что они делают? Здоровенные такие лбы, тренированные, любой меня по стенке размажет... они-то чем заняты? А я один - один, понимаешь? - против банды иду, на брюхе вокруг них ползаю, они же меня в минуту придавят, я же один!

- Понимаю. Паршиво, когда один.

- Сколько они за тобой бегали? А я бы тебя в пять дней нашел... если б хотел.

- Жаль, что нашел.

- Меня, что ли, жаль? Зря. Может, так оно и лучше.

И опять Майх как-то слишком внимательно поглядел на него. Замолчали и опять навалилась тишина. Окружила, сдавила, зазвенела в ушах. Это мы их и не услышим. Стенка сдвигается - и конец.