Сергей Жемайтис - Багряная планета

Какое-то подобие улыбки мелькнуло в уголках его губ.

— Нет. Я здесь, чтобы слушать. Запоминать. Мне надо много понятий. Важная миссия, — сказал Артаксеркс и, мгновение помедлив, добавил: — Обратная связь.

— Так это не он! — первым догадался Антон. — Это его копия. — Он протянул руку, и она прошла сквозь иллюзорного Артаксеркса.

— Копия, — подтвердил гость. — Больше говорите. Думайте. Мне необходимо знать все понятия.

Макс выключил обзорные локаторы, и наш гость исчез.

— Действительно, обратная связь, — сказал Вашата и снова включил радиоканал. Марсианин появился, но на этот раз в другом конце столовой, возле плиты.

— Мы выясняем технику вашего появления, — сказал Вашата, — извините. Для нас такой вид общения не совсем обычен.

Артаксеркс ответил:

— Нельзя прерывать обратную связь. Нарушение контактов.

Придя в себя. Макс кинулся за съемочной камерой и, вернувшись, навел ее на изображение марсианина.

Вашата сказал:

— Какие мы олухи! Ведь у нас есть специальные словари, которые десять лет разрабатывали наши космологи в расчете на встречу с представителями высшего разума.

И мы стали по очереди напичкивать его словарной премудростью. Он торопил:

— Быстрей! Скорей! Еще скорей!

Когда первый словарь был усвоен, Арт сказал:

— Макс! Неси еще. Все неси. У тебя есть еще три словаря.

— Да, но один специальный, технический.

— Неси живо! Все!

Теперь один из нас находился в резерве, а трое, подгоняемые Артом, читали словари. Но и такой темп скоро показался ему слишком медленным, он придвинулся к столу и заставил Макса быстро перелистывать страницы, мгновенно считывая весь разворот листа.

— Черт возьми! — воскликнул пораженный Антон.

Арт изрек:

— Возглас «черт возьми» не имеет прямого смысла. Выражение эмоциональное, служит для снятия нервного напряжения.

Мы только переглянулись, помедлив долю секунды, и услышали:

— Давай, давай!

Он запоминал все, анализировал, сопоставлял в своем гигантском уме и только несколько раз переспросил, вернее, поправил меня и Антона, когда мы неправильно ставили ударение или глотали буквы.

Когда мы прочитали все до последнего слова, включая и выходные данные, Арт сказал:

— Запас исчерпан. Словарей больше нет. Есть понятия в хранилище вашей памяти. Буду извлекать постепенно, по мере надобности. Теперь я имею возможность сообщить звучание моего имени. Назвав себя, вы ждали того же и от меня. Но тогда у меня не было шести фонетических терминов, обозначающих мое имя. Меня назвали мои создатели так… — последовала длинная певучая фраза, — что значит: Рожденный в день великой красной бури, в мгновенье умирающей надежды.

— Красивое, хотя несколько печальное имя, — сказал Вашата, — и, по нашим понятиям, несколько длинноватое.

— Согласен. В нем звучит то, что вы называете «пессимизм». Имя, данное мне вами, короче, напоминает вам имена, близкие на Звезде Надежды. Я буду носить ваше имя до поры возрожденья. Вы утомлены. До завтра. Прощайте!

И хотя мы запротестовали, изображение Артаксеркса растаяло.

— Что вы на это скажете! — воскликнул Макс.

Вашата предусмотрительно выключил локаторы.

— Так лучше, — сказал он. — Все же, ребята, мы не должны говорить и даже думать лишнее. Нам неизвестны все их способы общения. Он должен посвятить нас во что-то необыкновенное, раскрыть какую-то тайну, может быть, жизненно важную для Земли. Поэтому нам не следует создавать впечатление, что мы хуже, чем есть на самом деле.

— Ты прав, Христо, как всегда, прав. — Макс понизил голос до шепота и оглядел столовую. — Техника у него потрясающая, хотя проектирование изображения легко объяснить, да и он же сказал — обратная связь. Весь вопрос в принципе. Да не бойтесь, я ничего оскорбительного не скажу. Лично я ошеломлен. Все это как-то не укладывается в сознании, я не о его визите, нет, что-то похожее у нас дома уже есть — известная вам голография. Правда, там пока только одно объемное изображение, зритель еще не участвует в действии, здесь вы сами видите, что происходит. А мы коснулись лишь миллионной грани их культуры. Я до сих пор под впечатлением — нет, не от посещения Арта, а от путешествия в оранжевых креслах. Отбросим в сторону технику эффекта соучастия; вам не приходило в голову, раз мы видим их объемные фильмы и участвуем в них, то психика марсиан та же, или почти та же, что и у нас с вами?

— Логический вывод, — сказал Антон, — что-то подобное и нам с Ивом приходило в голову, когда мы летали над цветущими полями Марса.

— Сомневаюсь, вам было не до того. Представляю, как вы себя чувствовали, когда распахнулась дверь и Арт затопал по коридору!

— Достаточно, Макс! — Христо нахмурил густые брови. — Ты позволяешь себе именно то, о чем я предупреждал.

— Да, действительно, извини, может создаться представление некоторой неуравновешенности, легкомыслия…

— Абсолютно точное определение, Макс. Достаточно на сегодня. Ив, на вахту, нам спать.

— Я не подготовил ролик для передачи на Землю, — признался Макс.

— Сколько?

— Час.

— Не больше!

Во время моей вахты, когда я по инструкции включил сторожевые локаторы, появился Арт, и я, подгоняемый его молчаливой сосредоточенностью, быстро перелистал ему «Марсианские хроники» Брэдбери и спросил, нравится ли ему книга.

— Напоминает ранние записи Вечно Идущих.

— Но все-таки нравится или нет? — настаивал я.

На это он ответил, что у него нет чувства «нравится — не нравится». Все, что он воспринимает, служит ему только для выполнения его Миссии. И уклонился от ответа, что за Миссия. Затем он попросил меня «показать запись о Звезде Надежды, и я демонстрировал ему земные кинофильмы через микропроектор.

Вахту у меня принял Макс, а с нею и тень Артаксеркса.

Утром Зингер восторженно доложил:

— На прощанье Арт пригласил нас к себе в двенадцать пополудни по марсианскому времени. Мы с ним совершенно свободно беседовали о довольно абстрактных понятиях. Вероятнее всего, это киборг. Совершеннейшее создание. Он сказал, что находился в анабиозе в течение девятисот лет, при температуре, близкой к абсолютному нулю. Как только мы прилетели сюда, автоматы подняли температуру до минус ста шестидесяти или около этого. Роботы исправили наружные антенны и стали вести за нами наблюдения. Они ждали нас в своем холодильнике.

— Но мы могли и не заглянуть в этот город, — сказал Антон.

— Исключено. Арт посетил бы нас сегодня или завтра.

Вашата спросил:

— Ты не узнал, что у него за Миссия?

— Спрашивал.

— Ну?

— Говорит, что мы увидим сами. Ему приказано показывать, а не рассказывать.