Сергей Калашников - Золушка с планеты принцесс (СИ)

Сами понимаете — и перегрузить нехорошо, и расхолаживать нельзя. Ну не дело это, ограждать ребёнка от реальности.

— Что за программно-аппаратные средства? — вцепился в вопрос Кузьмич.

— У фермиков вечный дефицит разумных. А у Хомо их просто дофига. Но не существует ни в природе, ни в технике механизма общения — мы настолько разные, что неразумные инсекты вообще не воспринимают нас в качестве части своей общности. Мы для них вроде хрустальных ваз, которые нужно оберегать. Там много сложностей, особенно с химическим кодированием. Даже разговор усиков мне не дался, как я ни бился потому, что у нас, Хомо, отсутствуют нужные для этого отделы мозга. А вот у Даши что-то начало получаться. И очень не хотелось бы это «что-то» спугнуть.

— Опять ты всё опошлил, — вздохнул Серджио Моретти. — Член, понимаешь ли, и немалый, коллегии департамента образования.

— Да ладно тебе дуться-то, товарищ майор. Лучше объясни, какую первую задачу ты для ребёнка планируешь? И учти — всякие там дежурства в космопорте или регулярные рейсы по маршруту Прерия-Земля для девочки подобного возраста станут натуральной пыткой — детям нужно или разнообразие с новыми впечатлениями, или захватывающий сюжет, такой, что за уши не оттянуть.

— Ладно, — вздохнул шеф безопасности. — Встречать корабли с Земли я попробую силами наших опытных ведьм, составив для этого график дежурств в космопорте — пусть и не столь плотный получится контроль и, возможно, с пропусками, но будет. В принципе этот вариант я уже просчитывал. А насчёт Даши — понял наложенные ограничения. Коли педагогика настаивает — буду поручать ей нестандартные вопросы. Уж прости меня, товарищ министр по инопланетным делам, но кадровый голод тут, на Прерии, просто зверский. Знаю, что она не откажет. Давайте уже к шашлыку что ли приступать.

— Рубцов, Бескорские, Шаповалов! Ко мне! — С этой команды начала второй день занятий инструктор Добронравова. — Вот ваш новый лидер, зовут его Феофаном. Человек надёжный и опытный — извольте слушаться.

Эль с интересом разглядывала двенадцатилетнего паренька, ничуть не смущенно смотрящего на своих подопечных из под полей соломенного канотье. Она уже перестала страдать недоверием к несовершеннолетним прерианам — опыт вчерашнего дня вообще заставил её пересмотреть многие привычные взгляды. Тем временем, новый командир проводил глазами удаляющуюся старшую и сделал шаг навстречу короткой шеренге подопечных.

— Я — Феофан Кувалдыкович Зарипов, ученик шестого класса школы «Ремнёво». Баба Фёкла выдернула меня из здешнего лагерного куреня математиков, потому что полагает — вас нет смысла учить, как выпускников яселек, поскольку некоторую подготовку вы какими-то невероятными способами умудрились получить. Вот с доклада об этом и начнём знакомство.

Рубцов! Ты первый. Излагай.

— Ну… я сюда, к вам на Прерию, за девахой потянулся, — стал рассказывать мускулистый парень немного за двадцать. Она меня и подтягивала, пока ждали начала занятий.

— Сын позвал погостить, а я тут как-то прижился, — продолжил заметно возрастной мужичок неприметной внешности. — Внучка и прожужжала все уши рассказами о занятиях в садике. Нахватался.

— Нам сестрёнка на прикроватные тумбочки положила книжки «Дикая Прерия». А читать на ночь в нашей семье в обычае, — объяснила Камилла сразу за всех троих.

— Правильная сестрёнка, — кивнул Феофан. — Эти книжки каждому ребёнку дарят на четырёхлетие — обычай такой. Ты, Ви, не забудь также поступить, когда наступит время, — он кивнул в сторону Эльвиры.

— Почему «Ви»? — удивилась женщина. — Обычно меня называют «Эль».

Мальчишка пошевелил губами, будто пробуя слово на вкус:

— Романтично и просто красиво, — кивнул он. — Принимается. Боевые клички: Руб, Шап, Эль, Оли, Ками. Я для вас — Фан. Навьючились, попрыгали, пошли, — и новый инструктор зашагал в сторону поднимающегося из-за горизонта Гаучо.

Сегодня на группу несколько раз «нападали» мешки с разной требухой, заранее припрятанные вдоль пути следования и заряженные в примитивные катапульты — отрабатывались навыки применения оружия при возникновении внезапной угрозы. Шап поймал от Руба дробину в плечо, а Оли получила несколько осколков от собственной разрывной пули. Всё это было выковыряно иголкой и смазано «Бальзамом Прокофьевны», тюбик которого имелся у инструктора.

На ночь построили убежище из жердей. Ужинали захваченной с собой едой — кашей из пакетиков, которую достаточно было залить кипятком, и сублимированным мясом. Не слишком вкусным, кстати.

— Действительно, вы заметно лучше средней группы, — констатировал Фан, когда укладывались спать. — Завтра попробуем программу старшей.

Он заставил всех разуться, осмотрел ступни курсантов на предмет потёртостей, изучил состояние носков и ощупал изнутри обувь. Наблюдая за этим, Эль поняла — с таким пестуном не пропадёшь. А потом этот мальчишка начал соревноваться с Камиллой во всяких головоломках:

— А из девяти палочек четыре одинаковых квадрата?

— А из шести четыре одинаковых треугольника?

Ещё была задачка про перевоз через реку козы, волка и капусты, вслед за чем ребята принялись переливать воду из бочки в бочку… мысленно, разумеется. Заснули они спина к спине, положив руки на ружья. И не встрепенулось материнское сердце от такой доверчивости младшей доченьки. Да с этим недорослем она кровиночку свою хоть на край света отпустит…

Иная тревога съедала сердце.

Тихонько растолкала инструктора и шёпотом спросила:

— Слышь, Феофан. С чего это ты решил, будто у меня обязательно будет ещё ребёнок?

— Ничего я не решал, — ответил тот совершенно не сонным голосом. — Возраст выдаёт состояние кожи, а оно у тебя — идеальное. Хотя, судя по дочкам, должно быть тебе уже под тридцатник. А во время беременности подобное явление — омоложение тканей — в порядке вещей. Поэтому и ошиблась с тобой баба Фёкла — она-то уверена, что землянки рожать не любят.

— Надо же! Я только начала подозревать, что залетела, а ты уже и приговорил, — смущённо порозовела женщина. — Надо будет сходить к доктору после окончания курсов.

Парнишка вытащил из своего ранца, лежащего под головой, маленькую коробочку. Вытянул из неё пуговку, закрепленную на проводке.

— Положи на язык и прижми к нёбу. А это — подмышку засунь — он вытянул вторую точно такую же «пуговку». Посмотрел на крошечный экранчик и констатировал: — Примерно пять недель — к гадалке не ходи.

«В чуланчике для швабр, — внутренне похолодела Эль. — Попрощались, называется»