Ларри Нивен - Молот Люцифера

Ознакомительный фрагмент

— А некоторые любители, — сказал голос Рэнделла, — любители в большей степени, чем другие. — Камера быстро переключилась на улыбающегося десятилетнего мальчика, стоящего рядом с телескопом. Телескоп выглядел весьма внушительно, но при этом было очевидно, что он — самодельный. — Гэвин Браун из Кентервилля, штат Айова. — Гэвин, как получилось, что ты вел наблюдение в нужный момент и искал в нужном месте?

— Я вовсе и не искал, — голос Брауна был неприятным. Он был юным, застенчивым и говорил слишком громко. — Я занимался регулировкой телескопа, потому что хотел наблюдать за Меркурием в дневное время. А если хочешь найти Меркурий, все надо отрегулировать и настроить очень точно, потому что Меркурий находится очень близко к Солнцу, и…

— И таким образом ты случайно обнаружил Хамнер-Брауна, — сказал Рэнделл.

Грег Макклив рассмеялся. Джилл бросила на своего мужа негодующий взгляд.

— Объясни, пожалуйста, Гэвин, — сказал Рэнделл. — Ты заметил комету много позже мистера Брауна, но оба вы сообщили о ней одновременно, потому что твое сообщение последовало почти сразу… Как ты понял, что это — новая комета?

— Этого небесного тела раньше там не было.

— Ты хочешь сказать, что знаешь все небесные тела на этом участке неба? — спросил Рэнделл. Экран в это время демонстрировал фотографию участка неба, где была обнаружена Хамнер-Браун. Небо, сплошь усеянное звездами.

— Конечно. А разве не всем известно расположение небесных тел?

— Ему-то известно, — сказал Тим. — Он пробыл здесь неделю, и — клянусь! — мог бы по памяти рисовать звездные карты.

— Он жил здесь? — спросила мать Тима.

— Конечно. В свободной комнате.

— Вот как! — неодобрительно заметила она и уставилась в телевизор.

— А где сегодня Джордж? — спросила Джилл. — Придет позже? Мама, ты знаешь, домашний слуга Тима встречается с Линдой Гиллрей.

— Передайте мне кукурузные хлопья, — сказала Пенелопа Джойс. — А где сейчас Браун, Тим?

— Вернулся обратно в Айову.

— А мыло из-за этого будет продаваться лучше? — спросил Грег, показывая на экран.

— С «Кальвом» все в порядке, — сказал Тим. — Рост продажи по сравнению с прошлым годом — на двадцать шесть и четыре десятых процента…

— Господи, да оно расходится лучше, чем я думал, — сказал Грег. — Кто у вас занимается рекламой?

Рекламная вставка закончилась и программа возобновилась. Но о Тиме Хамнере больше уже не упоминалось. Однажды открытая, комета Хамнера-Брауна стала теперь достоянием всего мира. Теперь на переднем плане красовался Чарльз Шарпс. Он говорил о кометах и о том, как важно изучать Солнце, планеты и звезды. Тим себя разочарованным не почувствовал, но решил, что остальные почувствовали. Кроме Пэта, неотрывно глядевшего на Шарпса и кивающего ему в унисон. Пэт отвел от экрана взгляд и сказал:

— Если бы я стал профессором в молодые годы, как он, я бы тоже, наверное, открыл бы комету. Ты с ним хорошо знаком?

— С Шарпсом? Никогда не встречался. Знаю его только по экрану телевизора, — ответил Тим. — Как и он меня.

Грег подчеркнуто поглядел на свои часы.

— Мне к пяти утра нужно быть уже на рабочем месте. Рынок сходит с ума. А после этого фильма свихнется окончательно.

— А? — Тим недоуменно нахмурился. — Это еще почему?

— Кометы, — сказал Грег, — это небесные знамения, предвещающие изменения к худшему. Просто удивительно, как много вкладчиков верит в это, и причем верит совершенно серьезно. Не говоря уже о том чертеже, который нарисовал этот профессор. Я имею в виду чертеж, на котором комета сталкивается с Землей.

— Но на рисунке не было этого, — запротестовал Пэт.

— Тим? Такое может случиться? — требовательно спросила мать.

— Конечно же, нет! — сказал Тим. — Разве вы не слышали? Шарпс сказал, что вероятность столкновения — один к миллиарду.

— Это я понял, — сказал Грег. — Но еще он сказал, что кометы иногда сталкиваются с Землей. А эта пройдет очень близко к ней.

— Но при этом он не подразумевал столкновения, — возразил Тим.

Грег пожал плечами.

— Однако, я знаю, что такое рынок. Поэтому утром, как только начнут заключаться сделки, я должен быть уже у себя в кабинете.

Зазвонил телефон. Тим озадаченно глянул на аппарат. Прежде, чем он успел подняться, Джилл взяла трубку. Она выслушала то, что сказали ей по телефону, и вид у нее тоже стал озадаченным.

— Это из отдела информации твоей компании. Они спрашивают, можно ли соединить тебя с абонентом, звонящим из Нью-Йорка?

— А? — Тим встал, взял трубку. Стал слушать. В это время на экране телевизора представитель НАСА объяснял, что они могут, запросто могут, еще как могут послать для изучения кометы космический зонд. Тим положил трубку.

— Вид у тебя ошеломленный, — сказала Пенелопа Джойс.

— А я в самом деле ошеломлен. Звонил один из продюсеров. Меня приглашают на «Ежевечернее шоу». Вместе с доктором Шарпсом. Так что, Пэт, мне суждено все же познакомиться с ним.

— Программу Джонни я смотрю каждый вечер, — сказала мать и в голосе ее чувствовалось восхищение. Люди, получающие приглашения на «Ежевечернее шоу»— это большие знаменитости.

Фильм Рэнделла (фильм во!) заканчивался. Под конец показали фотографии Солнца и звезд, сделанные со «Скайлэба», и заодно твердо заверили, что для изучения кометы Хамнера-Брауна будет послан космический корабль с экипажем. Затем пошла коммерческая информация и гости Тима начали расходиться. Тим — не в первый уже раз осознал, насколько же они все на самом деле далеки от него. Ему действительно не о чем было говорить с главой маклерской фирмы или с человеком, застраивающим город домами, даже если они — его зять и родной брат. Оказалось, что он и Пенелопа (нет — Джойс) остались наедине. Он смешал себе и ей по коктейлю.

— Ощущения, как после неудавшегося спектакля, — сказал Тим.

— «В Бостоне неприятности и весь город в крестах», — поддразнила Джойс.

Он рассмеялся.

— Ага. Не видел «Пылающее небо»с… ей богу, с тех пор, как ты играла в этой пьесе. Ты права. Ощущения у меня именно такие.

— Фу.

— Фу?

— Фу. У тебя всегда появлялись подобные мысли без каких-либо для того оснований. И сейчас оснований тоже нет. Сейчас ты можешь гордиться. Но что дальше? Откроешь еще одну комету?

— Нет, не думаю, — он выжал лимон в джин с тоником и протянул ей бокал. — Я сам не знаю. Чтобы делать то, чем мне действительно хотелось бы заниматься, я недостаточно подкован в теории.

— Так займись изучением теории.

— Может, и займусь. — Он походил кругами по комнате, затем присел рядом с ней. — В крайнем случае, буду писать мемуары. Ваше здоровье!