Роберт Мак-Каммон - Песня Свон

- Это "маска Иова", - сказала Сестра. - Но что вы имеете в виду, говоря до сегодняшнего утра?

- У Бена начался сильный жар. Он был так слаб, что едва двигался. А потом... рано утром сегодня... она просто треснула и открылась.

Сестра и Свон посмотрели друг на друга.

- Я слышал, что у вас было то же самое, - продолжал Кейдин. - Вот почему я и пришел. Я знаю, что многие хотели бы увидеться с вами, но... не могли бы вы прийти к нам и взглянуть на Бена?

- Не думаю, что Свон могла бы что-то сделать для вашего сына, сказал Джош. - Она не врач.

- Не в этом дело. Бен чувствует себя хорошо. Я благодарю Бога за то, что эта штука треснула, потому что он едва мог дышать. Дело в том, - он снова посмотрел на Свон. - Он стал другой, - тихо сказал Кейдин. Пожалуйста, зайдите на него посмотреть. Это не отнимет много времени.

Выражение сильной потребности на его лице тронуло ее. Она кивнула, и они пошли за ним по улице в переулок мимо сгоревших развалин церкви Джексона Боуэна и опять через лабиринт лачуг, маленьких хибарок, куч человеческих отбросов, обломков и даже картонных коробок, которые некоторые сколачивали, чтобы туда втиснуться. Они перешли через грязную лужу глубиной до лодыжки и поднялись на пару деревянных ступеней, войдя в хижину, которая была даже меньше и хилее, чем у Глории. В ней была только одна комната, а на стенах были прибиты для уплотнения старые газеты и журналы, так что совсем не оставалось места, не покрытого пожелтевшими заголовками, статьями и картинками из ушедшего мира.

Жена Кейдина с болезненным, в свете единственного фонаря, лицом держала на тонких руках спящего ребенка. Мальчик лет девяти-десяти, хрупкий и испуганный, хватался за ноги матери и пытался спрятаться, когда пришли чужие. В комнате была кушетка со сломанными пружинами и старая стиральная машина с ручкой, электрическая печка - ископаемая, подумал Джош, - в которой горели обломки дерева, угольки и мусор, давая слабый огонь и немного тепла. Рядом с кучей матрасов на полу стоял деревянный стул, на котором под грубым коричневым одеялом лежал старший сын Кейдина.

Свон подошла к матрасам и взглянула на лицо мальчика. Вокруг его головы лежали куски маски Иова, похожие на серые глиняные обломки, и она видела липкую желеобразную массу, прилипшую к этим кускам изнутри.

Мальчик, у которого было совсем белое лицо, а голубые глаза блестели от лихорадки, пытался встать, но был слишком слаб. Он отбросил от лба темные сальные волосы.

- Это вы - ОНА, да? - спросил он. - Девушка, которая стала сажать кукурузу?

- Да.

- Это действительно великая вещь. Из кукурузы можно столько всего сделать.

- Я тоже так думаю.

Свон вглядывалась в черты его лица; кожа его была безупречно гладкая, почти светилась в свете фонаря. У него была сильная челюсть и нос с тонкой переносицей, который на конце слегка заострялся. В целом, он был красивый мальчик, и Свон знала, что он вырастет красивым мужчиной, если выживет. Она не могла понять, почему Кейдин хотел, чтобы она на него посмотрела.

- Конечно! - на этот раз мальчик сел, возбужденный и с блестящими глазами. - Ее можно жарить и варить, делать оладьи и пироги, даже выжимать из нее масло. Еще из нее можно делать виски. Я все о ней знаю, потому что в начальной школе в Айове делал реферат о кукурузе.

Он замолчал, потом попытался дотронуться дрожащей рукой до левой стороны лица.

- Что со мной случилось?

Она посмотрела на Кейдина, который делал ей, Джошу и Сестре знак выйти за ним.

Когда Свон отвернулась от матрасов, ей в глаза бросился заголовок газеты, приклеенной к стене: "Со звездными войнами - все хорошо". Там была еще фотография важно выглядевших мужчин в костюмах и галстуках, улыбающихся и поднимающих руки в знак победы. Она не знала о чем это, потому что никто из этих мужчин не был ей знаком. Они выглядели очень довольными, одежда на них смотрелась чистой и новой, волосы были в замечательном порядке. Все они были чисто выбриты, и Свон подумала, приходилось ли им когда-нибудь приседать около ведра, чтобы умыться.

Потом она вышла к остальным.

- Ваш сын прекрасно выглядит, - говорила Свон Кейдину. - Вам следует быть довольным.

- Я рад. Я благодарен Богу, что эта штука сошла с его лица. Но дело не в этом.

- Ладно. А в чем?

- Это лицо не моего сына. По крайней мере... это не то, что мы видели до того, как на нем появилась эта корка.

- У Свон лицо сгорело, когда упали бомбы, - сказал Джош. - Она тоже выглядит не так, как раньше.

- Моего сына не изуродовало семнадцатого июля, - спокойно ответил Кейдин. - Он вообще вряд ли пострадал. Он всегда был хорошим мальчиком, и мы с матерью его очень любим, но... Бен родился с врожденными недостатками. У него было красное родимое пятно, покрывавшее всю левую сторону лица, врачи называют это "винное пятно". И челюсть у него была деформирована. В Седар Рэпидсе его оперировал специалист, но положение было таким тяжелым, что... большой надежды не было. Но у Бена всегда была сила воли. Он хотел ходить в обычную школу, чтобы с ним обращались как со всеми, не лучше и не хуже. - Он посмотрел на Свон. - Цвет волос и глаза у него такие же, как и раньше, но исчезло родимое пятно, и челюсть у него больше не деформирована, и... - он замялся, качая головой.

- И что?

Он колебался, стараясь найти слова, а потом поднял на нее взгляд.

- Я всегда говорил ему, что истинная красота глубже, чем кожа. Я всегда говорил ему, что истинная красота это то, что внутри, в сердце и в душе. - Слезы покатились по правой щеке Кейдина. - А теперь Бен выглядит так, каким он всегда для меня был глубоко внутри. Я думаю, что теперь... наружу проступает лицо его души. - Его собственное лицо было натянуто то ли от улыбки, то ли от плача. - Это не безумие - думать так?

- Нет, - ответила Сестра, - я думаю, что это чудесно. Он красивый мальчик.

- И всегда был, - сказал Кейдин и на этот раз позволил себе улыбнуться.

Он вернулся к своей семье, а другие отправились через грязную лужу на улицу. Все затихли, каждый был занят своими мыслями: Джош и Сестра размышляли о рассказе Кейдина, задаваясь вопросом, отпадут ли когда-нибудь их собственные маски Иова - и что может обнаружиться под ними; а Свон припомнила кое-что, что ей давно сказала Леона Скелтон: "Каждый имеет два лица, детка - внешнее и внутреннее. Внешнее - такое, каким его видит мир, а внутреннее - то, как ты действительно выглядишь. Если можно было бы стряхнуть внешнее лицо, то мир бы увидел, каков человек на самом деле".

- Стряхнуть? - переспросила тогда Свон. - А как?

И Леона улыбнулась.

- Ну, Господь пока не придумал способ сделать это. Но еще придумает.

"Проступает лицо его души", - сказал мистер Кейдин.