Роджер Желязны - Хроники Амбера. В 2 томах. Том 2

Призрак исчез, я заходил по комнате. Сесть или лечь я боялся, чувствуя, что сразу усну к погон меня будет не добудиться. Впрочем, я не успел много намотать на счетчик, как в комнату снова вкатился Призрак.

— Королева Виала на месте, в мастерской. Камень вставлен обратно, а в прихожей карлик стучит в двери.

— Черт, — сказал я. — Значит, они знают. Карлик?

— Карлик.

— Похоже, мне придется пойти наверх, вернуть Камень и объяснить, что произошло. Если Виале понравится мой рассказ, возможно, она любезно забудет поставить в известность Рэндома.

— Я тебя перенесу.

— Нет, это будет невежливо. Лучше на этот раз я постучу в дверь и войду с разрешения.

— Как люди узнают, когда стучаться, а когда нет?

— Обычно, если дверь закрыта, в нее стучат.

— Как сейчас карлик?

Снаружи донесся приглушенный стук.

— Он что, просто идет и колотит во все двери без разбора? — спросил я.

— Ну, он стучит во все по порядку, так что не знаю, можно ли назвать это «без разбора». Пока все комнаты на его пути оказывались пустыми. Через минуту он дойдет до твоей.

Я подошел к двери, отпер ее, открыл и вышел в коридор.

Ко мне действительно приближался кто-то маленький. Он взглянул в мою сторону, улыбнулся, блеснув спрятанными в бороде зубами, и заспешил ко мне.

Почти сразу стало видно, что это — горбун.

— Господи! — вскричал я. — Вы ведь — Дворкин? Настоящий Дворкин!

— По крайней мере, я так думаю, — ответил он довольно приятным голосом. — И надеюсь, что ты — Мерлин, сын Корвина.

— Он самый, — сказал я. — Какая неожиданная радость в самую неожиданную минуту.

— Я не просто в гости, — объявил он, подходя поближе и обнимая меня. — А! Вот и твоя комната.

— Да. Заглянете?

— Спасибо.

Я провел его внутрь. Призрак притворился мухой на стене — сжался до полудюйма и устроился на шкафу, где его можно было принять за солнечный зайчик. Дворкин быстро прошел по гостиной, заглянул в спальню, взглянул на спящую Найду, пробормотал: «Не будите спящих демонов», на обратном пути коснулся Самоцвета, мрачно покачал головой и сел в кресло, в котором я боялся уснуть.

— Бокал вина? — предложил я.

— Нет, спасибо. Это ты починил ближайший Сломанный Образ в Тени?

— Я.

— Зачем?

— Мне как-то не пришлось выбирать.

— Расскажи подробно. — Старик потянул себя за кудлатую, неопрятную бороду. Волосы у него были длинные, их тоже не мешало бы подровнять. Однако ни в словах его, ни во взгляде не чувствовалось безумия.

— История долгая, и, чтобы не заснуть по ходу, мне потребуется кофе, — сказал я.

Он развел руками, и между нами возник маленький, накрытый белой скатертью столик с двумя приборами и дымящейся серебряной кофеваркой над короткой свечкой. Был здесь и подносик с печеньем. Я бы не сумел наколдовать все это так быстро. Интересно, сумел бы Мандор?

— В таком случае я составлю тебе компанию, — сказал Дворкин.

Я вздохнул и налил кофе. Поднял Самоцвет.

— Наверно, прежде чем начать рассказ, мне стоит вернуть его на место. Иначе потом хлопот не оберешься. — Я начал вставать.

Дворкин покачал головой.

— Думаю, не стоит, — сказал он. — Если ты снимешь его сейчас, то скорее всего погибнешь.

Я медленно опустился на стул.

— Сливки и сахар? — спросил я.

Глава 9

Я медленно пришел в себя. Знакомая голубизна — теплое озеро обволакивающего первобытия. Ах да, я здесь, потому что... я здесь, как поется в песне. Я повернулся в спальном мешке, поджал колени к животу и снова заснул.

Когда я снова очнулся и огляделся по сторонам, мир был по-прежнему голубым. Ну и замечательно, всегда бы видеть его в голубом свете. Потом я вспомнил, что в любую минуту может войти Люк. Он же меня убьет!.. Пальцы сомкнулись на рукояти лежащего рядом клинка, слух напрягся: не идет ли кто.

Что сегодня? Весь день рубить стену хрустального грота? Или вновь явится Ясра и попытается меня прикончить?

Что-то не так. Произошла чертова уйма событий с участием Юрта и Корал, Люка и Мандора, и даже Джулии. Неужели все эго мне приснилось?

Паника накатила и прошла, сознание окончательно пробудилось, а с ним вернулись и воспоминания. Я зевнул. Все снова было прекрасно.

Я потянулся. Сел. Протер глаза.

Да, я действительно в хрустальной пещере. Нет, все, что случилось с тех пор, как Люк меня сюда заточил, — не сон. Я вернулся добровольно, потому что: а) здесь можно хорошенько отоспаться за ничтожное по амберскому счету время; б) потому что тут никто не достанет меня по Козырю, и в) вполне вероятно, что даже Путь и Логрус не могут сюда проникнуть.

Я откинул с лица волосы, встал и пошел в сортир. Правильно я придумал, что велел Призраку перенести меня сюда сразу после разговора с Дворкином. Я проспал не меньше двенадцати часов — крепко, без сновидений, лучше не бывает. Я осушил полную бутылку волы, остатками плеснул в лицо.

Одевшись и спрятав постель в кладовую, я вышел в прихожую и стал под отверстием в потолке. Оттуда лился дневной свет. Я и сейчас помнил слова Люка в день, когда он меня здесь заточил, и я узнал, что мы с ним в родстве.

Я вытащил из-под рубахи Камень Правосудия, поднял него, взглянул на просвет. Никаких картинок.

Ну и хорошо. Мне лишние помехи ни к чему.

Я сел по-турецки, продолжая смотреть на Камень. Самое время покончить с этим раз и навсегда, покуда я бодр и полон сил. Как и советовал Дворкин, я стал отыскивать в рубиновой глубине Образ.

Через какое-то время он начал проступать. Не так, как если бы я его вообразил, но то и не была тренировка воображения. Контуры обретали четкость. Казалось, они не возникают, а были там все время, а я только сейчас пригляделся. Вероятно, так оно и обстояло на самом деле.

Я набрал полную грудь воздуха, выдохнул, позволил изображению померкнуть, потом повторил все с самого начала. Теперь я внимательно изучал рисунок линий. Отец рассказывал, как настраиваются на Камень, но я многое позабыл. Когда я сказал об этом Дворкину, тот велел не беспокоиться — дескать, различишь в Камне трехмерное подобие Пути, отыщешь точку входа и пройдешь насквозь. На дальнейшие мои подробные расспросы он только хихикнул и еще раз велел не беспокоиться.

Ну и ладно.

Я медленно повернул Камень, приблизил его к глазам. Внезапно справа открылся небольшой разрыв. Я сфокусировался на нем, и отверстие как бы ринулось на меня.

Я вошел и оказался внутри самоцвета. Больше всего это походило на американские горки. Я то летел вдоль извилистых линий, чувствуя переходящее в тошноту головокружение, то усилием воли сокрушал рубиновые преграды, карабкался, падал, скользил или протискивался вперед. Я почти забыл про руку с цепью, про свое тело — о нем напоминал лишь заливающий глаза пот.