Сэмюэль Дилэни - Падение башни (сборник)

- А может, впереди затаился сам дьявол или пурпурный дракон с бумажными крыльями? Может, он поджидает проплывающих мимо. Хотя вряд ли. Мезонные поля - вот реальная опасность. Наши корабли изъедены до такой степени, что скоро превратятся в груду металлолома. Во внешних телекамерах поверхность брони напоминает карту Скалистых гор. Еще три сотни лет - и нам крупно повезет, если хоть ломоть швейцарского сыра доберется до Лефера шесть… Ли, перебирайся в мой город и проведем время вместе.

- Хенк…

(Я не мог ее видеть. Наши разговоры всегда проходили в темноте. Мы не виделись воочию с тех пор, как ей исполнилось двадцать два. Мысль о том, что ей скоро стукнет семьдесят, казалась мне дикой. Пусть даже к тому времени мы выберемся из пустыни.)

- …У меня, по крайней мере, будет еще лет десять в запасе, чтобы воспитать малышей. Земля сможет гордиться своими детьми. Но к тому времени мы давно взойдем на Холм Смерти.

- Ли, тебе непременно нужно завести ребенка.

- Это не так, и ты знаешь это, Хенк. Я молчал несколько секунд.

- Да, знаю.

Тут она меня удивила, и я понял, что пустыня угнетающе действует на нее. Она быстро сказала:

- Если в следующий раз счет песка дойдет до ста двадцати пяти, я непременно приду к тебе, Хенк.

И выключила связь.

Почему-то в этот момент я ощутил себя полным ничтожеством» .

Запись кончилась, и Джонни перевел глаза на следующую:

«Счет песка - одиннадцать».

Следующая:

«Счет упал до восьми».

Еще одна:

«Счет - семь».

Затем:

«Счет песка стабилизировался на семь». Эта запись повторялась на протяжении почти целого месяца. Но вот она изменилась: «Счет возрос до девятнадцати. Счет песка - тридцать два». Часом позже:

«Счет песка тридцать девять». Спустя еще час: «Счет - семьдесят».

Следующий час:

«Как это случилось, не знаю… Я наблюдаю за ползущей по циферблату стрелкой уже три часа… Счет - девяносто четыре. Счет - сто семнадцать.

Страшно вспотев, я решил, что вот-вот выиграю драгоценный приз. Потом у моего локтя задребезжал аппарат связи. Я вдавил клавишу, и сразу услышал голос Ли:

- Боже, Хенк, что происходит?

- Ли, я… не знаю.

Счет - сто тридцать восемь. Сто сорок девять…

- Хенк, мы же мечтали о звездах, неужели это так и останется мечтой…

Она заплакала. Я онемел, уставившись на циферблат. Стрелка двигалась со скоростью секундной стрелки часов.

- Уже сто девяносто шесть, Хенк. Я плыву к тебе. Я едва смог разобрать смысл ее слов, заглушённых

рыданиями. Счетчик показывал уже двести девять.

- Ты с ума сошла! - заорал я. - Твоя шлюпка превратится в решето, прежде чем ты доберешься до нас! Не глупи, Ли!

Она все еще рыдала, а стрелка добралась уже до трехсотой отметки… И тут же скакнула обратно к нулю, на три секунды замедлив падение на цифре сорок пять. Вначале я подумал, что счетчик вышел из строя. Я услышал вопросительное:

- Хенк?

- Ли?

- Мы выбрались, Хенк! - Внутри меня что-то оборвалось. - Мы снова вышли в море. Я плыву к тебе. Но я не останусь надолго… Просто хочу с тобой повидаться».

Джонни перевернул страницу:

«Через полчаса на экране появился газовый шлейф ее шлюпки. Он выглядел, как короткий яркий локон. Она приблизилась, зрячая и прислушивающаяся. Я спустился в переходник, чтобы встретить Ли. Я видел, как она вплыла. Наши взгляды встретились: ее карие глаза сверкали. Темные волосы растрепались, улыбка играла на губах, а белоснежная кожа сверкала как алебастр. Мы пошли навстречу друг другу. И тут я понял….

- Хенк, - позвала меня Ли. Ее волосы оказались седыми и коротко подстриженными, глаза запали, их оплела паутина морщин. Улыбки не было. Она тяжело дышала. - Хенк? - Она все еще не могла поверить, что перед ней я. - Пожалуйста, уйдем скорее из зоны гравитации, пока у меня не случился удар. Последнее время я плохо себя чувствовала и постоянно находилась в секции с нулевым тяготением.

- Конечно.

- Боюсь, я вот-вот упаду.

Она через силу усмехнулась. Голос у нее был прежний. Я наслаждался его звуками сорок лет, которые отделяли нас от Земли. Обняв Ли, я заметил слабое подобие улыбки на ее губах. Мы добрались до лифта.

В секции с нулевой гравитацией Ли облегченно вздохнула.

- Похоже, Хенк, ты сохранился лучше. Говорят, красавицы быстрее стареют. А я… я была симпатичной, правда, Хенк? - Она засмеялась. - Впрочем, неважно. Я себя чувствую так, словно стерла ноги до крови.

- Стерла ноги? - удивился я.

- Разве это выражение не добралось до вашего города - „стертые ноги"? - в свою очередь удивилась она. - Так говорят дети, когда кто-нибудь слишком долго пробудет в невесомости, а потом попадет в секцию, где есть гравитация. Уверена, это выражение скоро угнездится и у вас. Забавно, как взрослые заимствуют выражения малышей. Дети, слыша незнакомые слова и выражения, придают им новые, порой более точные, значения. Потом эти слова возвращаются к нам… Дети влияют на нас так же, как и мы влияем на них. - Она вздохнула. - Мы вложили в них столько земного. Неудивительно, что они дают земные названия вещам, совсем не относящимся к Земле… Как ты думаешь, Хенк, мы достигнем цели?

Я промолчал. Хотел что-то сказать, какую-нибудь чепуху, и не мог. А Ли ждала. Странная улыбка замерла на ее бесцветных, старческих губах. Потом улыбка растаяла. Старуха взглянула на свои морщинистые руки и снова посмотрела на меня. В глазах ее затаился страх.

- Ли, мы уже немолоды, нам недолго осталось. - Я сказал это с вопросительной интонацией, словно ждал от нее ответа.

Как такое могло случиться с нами? В ответ Ли пробормотала виновато:

- Кажется, мне пора домой.

Мы обменялись ничего не значащими фразами у люка шлюпки. Я обнял ее, и она сжала меня изо всех сил… Я отпустил ее. А потом она снова стала всего лишь серебристым пятнышком на экране. Я пребывал в плохом настроении весь остаток дня, и люди избегали меня. Вечером я снова связался с городом „Бета два".

- Привет, Капитан! - услышал я знакомый голос.

- Привет! - откликнулся я, словно мы и не виделись.

А потом мы часа полтора говорили о звездах, будто ничего не случилось».

Джонни захлопнул книгу. Песок и пустыня - мезон-ное поле! Город - жилая часть межзвездного корабля. Короткие волосы - выхлоп космической шлюпки. Сбитые ноги… Ноги в крови… Конечно же, баллада о «Бете два» появилась значительно позже, чем повествование о дружбе капитанов - Хенка и Ли. Но теперь баллада приобретала смысл.

Он еще раз припомнил строчки: