Роман Суржиков - Без помощи вашей

– Я вижу это так: Эрвин не помогал ни Айдену Альмера, ни, тем более, Морису Лабелину. Он плел сеть с какой-то своею собственной целью. Зная, что император нуждается в поддержке, он собрал свою коалицию. Пообещал каждому что-нибудь ценное. Твоему дяде – переправы через Холливел, прости за напоминание. Матушке – избавиться от монополии Южного Пути. Фарвею – что-то еще… А у императора намеревался просить все это, и еще кое-что – для себя. Он преследовал свой интерес…

– Я догадываюсь, какой, – сказала Бекка и сделала паузу.

– Ну же! – воскликнула Мира. – Какой интерес? Не томи!

– Дай насладиться кратким мигом превосходства, – подмигнула Бекка.

Мира подалась к ней, всем видом выражая смирение.

– Умоляю, премудрая Южанка! Смилуйся, раскрой мне свой секрет! Без тебя я блуждаю впотьмах…

– Так и быть, – мурлыкнула Бекка. – Ты знакома с Эрвином?

– Очень отдаленно. Виделись только раз.

– А я немало насмотрелась на него – праздники, дворцовые балы… Это высокомерное, самовлюбленное, язвительное создание. Светлая Агата может им гордиться: достойный образчик их породы. Но, в отличие от Аланис, он – человек острого ума. Спаять тайный союз из четырех земель вполне ему под силу. И, снова-таки в отличие от Аланис, Эрвин способен любить не только себя. Есть на свете девушка, ради которой он пойдет на многое – это чувствуется сквозь все его высокомерие.

– И она?..

– Северная Принцесса. Его сестра.

Мира прикрыла глаза, сжала виски, стараясь уложить в картину новую черточку. Затем довольно улыбнулась:

– Великолепно! Все встало на свои места. Эрвин Ориджин строил заговор в пользу своей сестры Ионы! Он уговорил четыре Великих Дома поддержать любой выбор императора, зная, что если только заикнется об Ионе, то получит отказ. Инфанта Дома Ориджин на императорском престоле – это никому не понравится. Половина земель боятся Ориджинов и так, даже без родства с Короной.

– Так что он добился поддержки для сестренки, не называя ее имени… хитро!

– Ага. А потом явился к Адриану и сказал: ваше величество…

– Позволь-ка я, – прервала Бекка. – Ваше величество, Аланис – нахалка, Бекка бесплодна, Валери глупа. Но есть девушка…

– Не девушка, а неземное создание!.. – вставила Мира.

– Само воплощение красоты Агаты и благородства Севера. Она обучалась в пансионе Святой Елены, она сочиняет стихи и пишет картины…

– А она пишет и сочиняет?.. – уточнила Мира.

– Числятся за нею такие грешки. А еще, за нею – непобедимые мечи Ориджинов, могучие рыцари Нортвуда, золотые шахты Надежды, конные заводы Литленда. И, что немаловажно, возможность утереть нос герцогу Альмера, который возомнил, что держит вас, ваше величество, на поводке!

– Правда, ваше величество, моя сестра – она немного… с позволения сказать… блаженная.

– Но ведь вам не привыкать, – подхватила Бекка. – Свихнутый дядя Менсон по душе вашему величеству, у вас полное взаимопонимание! Так что, с шутом по левую руку и леди Ионой – по правую, ваше правление будет долгим и невообразимо счастливым!

Девушки рассмеялись. Мира отняла у Бекки кофейную чашку, слизнула пару оставшихся капель и сказала:

– Нам не дано узнать, что ответил Адриан. Возможно, он был в полудюйме от того, чтобы рухнуть в ледяную бездну счастья в объятиях Северной Принцессы… Так или иначе, весною старший Ориджин вызвал младшего в Первую Зиму, и там Эрвин узнал дивную новость: Иону выдают за Виттора Шейланда!

– Воображаю кислую мину на физиономии Эрвина, – хихикнула Бекка.

– Полагаю, миной не обошлось – если судить по последствиям. Эрвин возмутился и потребовал, чтобы отец разорвал помолвку, а потом изложил свой план. Последнее, что могло бы прийтись по душе герцогу Десмонду Ориджину – это участие в интриге. Да еще с перспективой нанести оскорбление сразу двум великим лордам: Айдену и Виттору. Результат не заставил себя ждать: Эрвин скоропостижно отправился исследовать земли Запределья, а леди Иона сделалась графиней Шейланд.

Мира перевела дух. На лбу проступила испарина, в правом боку зашевелилось темное нечто. Кажется, приближался приступ.

– Тебе нехорошо?.. – с тревогой спросила Бекка.

– Ерунда… – солгала Мира.

– Владыка уже знает имена заговорщиков?

– Нет, – сказала северянка. – Вот здесь начинается плохая новость. Я знаю преступников, но не могу доказать их вину. Видишь ли, все, сказанное мною, – это чистое умозаключение, расчет. Доказательств я не имею. Что хуже всего, Марк – глава протекции – тоже не смог найти их. Пять дней назад беседовала с ним. Он знал в точности то же, что и я. С тех пор я ждала, постоянно ждала известия: Лабелин и Грейсенды арестованы. Но этого не случилось. Марк бессилен добиться справедливости.

– Разве нужны доказательства? – удивилась Бекка. – Изложи свои мысли владыке – он откажется от брака с Валери и накажет заговорщиков! Подозрение против них слишком весомо! Это даже не телега, а целый состав подозрений!

– Да, брака не будет… но и суда также. Владыка не отдаст под суд великого лорда, не имея четких доказательств его вины. Убийцы уйдут от наказания.

Вдруг Ребекка изменилась в лице. От веселости не осталось и следа, взгляд стал холодным и колючим, как острие стрелы. Мира никогда не видела ее такою.

– Насколько я понимаю, – сказала южанка, – существует такой человек, кто не потребует доказательств. Ему с головой хватит того, что ты изложила мне.

Мира вздрогнула, осознав, о ком – о чем – говорит Бекка.

– Это будет убийство. Столь же верное, как удар клинка.

– Такое же убийство, – медленно кивнула Бекка, – как смерть сира Адамара и лорда Стагфорта.

И тут все повернулось. Два месяца расследование Миры напоминало некую игру, головоломку. Она стремилась узнать, не имея понятия о том, что делать с этим знанием. Говорила себе, что ищет справедливости, но на деле ждала, что кто-то другой осуществит ее месть: леди Сибил, Марк, император… Сейчас все иначе. Несколько слов – и виновные умрут. Никаких игр. Эшафот возведен, топор в руках палача.

Лорд вершит правосудие в своих землях. Когда люди Лабелина убили отца, отряд еще не покинул Предлесья. Она, Мира, сделалась госпожой Стагфорта. Преступление совершено в ее земле.

«Когда-нибудь, – говорила Лейла Тальмир, – ты тоже будешь способна на убийство. Такая порода».

– Да, – тихо ответила Мира.

– Слава императору! Слава Блистательной Династии! Слава Янмэй Милосердной!

Площадь Праотцов, громаднейшая в Фаунтерре, затоплена людом. Здесь больше народу, чем Мира видела за всю свою жизнь.

Дальняя сторона площади отдана войскам: по одному батальону от каждой из тринадцати земель. Воины сверкают парадными доспехами, штандарты полощутся на ветру. Здесь все: бело-золотые рыцари Альмеры, изумрудные нортвудцы с огромными боевыми секирами, всадники Литленда на роскошных огненных конях, блестящие бронзой шиммерийцы, чубатые западники с парными мечами за спинами, мрачные красно-черные кайры… Батальоны выстроены в идеальные квадраты и замерли, словно слитки металлов: серебро, сталь, бронза, красное золото. Но имперских искровиков нет среди них. Войско Короны пройдет через площадь парадным маршем, на глазах у воинов всех земель, демонстрируя им свою несокрушимую мощь. Для имперского парада отведена центральная часть площади: свободная полоса брусчатки, словно русло высохшей реки. По ту сторону просвета – войска Великих Домов, по эту – толпы зрителей: нестройных, разномастных, галдящих, шумящих, едва сдерживаемых цепью гвардейцев. Зрители словно нарочно стремятся подчеркнуть контраст между стройным, вышколенным воинством и собою – аморфной человеческой массой. Ни император, ни его генералы, ни искровики еще не показались на площади, но зрители не в силах сдержать возбуждения и время от времени принимаются вопить:

– Слава владыки Адриану! Долгих лет Династии! Слава Янмэй!

Голоса путаются, смешиваются в неразборчивы й гул. Кто-то кричит имя Праматери Янмэй, кто-то славит Аланис, кто-то – Ребекку. Воины безмолвно глядят на зрителей через площадь.

– Слава его светлости! – орет кто-то. Сложно понять, чья светлость имеется в виду: на площади находятся четверо правящих герцогов, дюжина герцогских детей и архиепископ впридачу.

Единственным островком порядка среди зрительского хаоса выступает трибуна знати. Именно туда по коридору, проложенному гвардейцами, направляются Мира и Бекка. Трибуна сияет гербами и нарядами, словно чудесный цветник в саду Праматерей. Здесь все жемчуга и алмазы поларийской знати. Собрались даже те, кого не было на летнем балу: шиммерийский король с наследным принцем, герцог Фарвей-Надежда со своею леди-женой, старшие Литленды, графы вольных западных земель. Из высшей знати недостает лишь Ориджинов: куда-то запропастились герцог Десмонд с герцогиней Софией. Нет и императора: сегодня, при открытии игр, он не зритель, но участник действа. Его величество пройдет во главе парада в сопровождении двух генералов, к восторгу и ликованию толпы.